В унылый зимний вечер Женя шла по пустынной улице, где единственным светом был фонарь над входом в аптеку. Однако ее внимание привлек не изнутри, а снаружи — белоутведенным и непостижно грозным парнем, стоящим у бюро юристов. Тепло его зрачков словно оставляло следы на ее плотном костюме....
Для их же пользы! Так что не додумайся отказываться от ресторанов, цветов и прогулок под луной. Пусть аппетит нагуливает. От спермотоксикоза только походка может испортиться. Но на тот свет пока никто не ушел.
— Спасибо. Обязательно буду иметь в виду.
Лекция бесспорно была полезной. Лишь сил воевать с Валей у меня не нашлось.
— Жень, только не говори, что отфутболила моего адвоката?
На лице подруги отразилось такое разочарование, будто я преступление совершила. Что-то совсем ужасное. Кота убила, или обезглавила кукол дочки.
— Хорошего понемногу.
Чтобы занять чем-то руки, я принялась готовить чай. Включила пустой чайник. Схватила с полки упаковку с заваркой и чуть не уронила ее, когда чайник начал опасно свистеть.
— Так все, сядь! — Валя выставила перед собой костыль, отрезав меня от шкафчиков.
— Чая хочу…
— Восполнять потерю жидкости будешь потом, — тон подруги стал серьезным, и беззаботная улыбка стекла с лица. — Абьюзерша ты доморощенная! Бояринова на фига отбрила? Как вообще после хорошего секса можно было так с мужиком поступить?
— А думаешь, был другой вариант?
Я тоже рухнула на стул.
— Это ж «Сектор приз на барабане»!
— Мне для полного счастья только приза не хватало.
— Может именно, что не хватало!
— Валь… У меня сейчас на работе дурдом. Было полторы ставки, осталась одна. Хоть бы не сократили. А еще суд впереди. Если денег на юриста не хватит, придется или к маме на поклон идти… — Меня аж тряхнуло от такого варианта.
— Так Бояринов твоего бывшего одной левой бы уделал. Раскатал бы его, как каток свежий асфальт, — не успокаивалась Валя.
— За спасибо, конечно, — вырвалось у меня с нервным смешком.
— Ну-у… Порадовала бы себя и мужика. Он ведь наверняка предлагал продолжение.
— А потом что?
Еще в отеле этот вопрос чуть не размазал меня тонким слоем по паркету. А сейчас… стало совсем горько.
— Женек, так никто ж от тебя не требует любви и верности…
Я не думала, что могу разреветься от такой ерунды, но на глаза слезы навернулись. В самый неподходящий момент. Даже переносицу болью обожгло.
— Не требует, — кивнула, задрав голову к потолку. — От меня вообще никому ничего не нужно. Кроме квартиры. Но как я Маше в глаза смотреть буду? Она только отошла от предательства отца. До сих пор иногда плачет, когда думает, что никто не видит.
