В унылый зимний вечер Женя шла по пустынной улице, где единственным светом был фонарь над входом в аптеку. Однако ее внимание привлек не изнутри, а снаружи — белоутведенным и непостижно грозным парнем, стоящим у бюро юристов. Тепло его зрачков словно оставляло следы на ее плотном костюме....
И уже совсем без сил, мятой тряпкой, стек по стене на холодный пол, прижав к груди свое охрененное чудо.
* * *Оргазм опустошил меня так, что из душевой кабинки выходить не хотелось.
Обычно восстанавливался быстро. Особенно после такого долгого воздержания, как сейчас. Минута, другая, и скачка продолжалась.
Но сейчас что-то не работало.
Ноги не выпрямлялись. В ушах звенело. А кровавая штуковина за ребрами вместо нормального ритма устроила какой-то рок-н-ролл.
Женя со спермой словно всю душу и силы из меня вытянула.
Вместо «Встали в позу и погнали!» хотелось ловить лицом капли. Будто кошку, гладить по спине мою девочку и чувствовать, как холодная плитка под задницей постепенно становится теплой.
Тупые желания.
Как не родные.
С четким психиатрическим душком.
Но я даже сопротивляться не мог. Внутренний голос ныл про «три часа», а руки гуляли по телу одной совершенно нереальной женщины. Мяли роскошные выпуклости, скользили по горячим впадинкам. Словно в первый раз, вслепую изучали какая она, моя феечка.
Размазало меня. Качественно.
Будто не кончил, а на скорости в бетонную стену въехал. Только вместо боли кайф был. Чистый, сладкий. Ничего на душе не булькало. Штиль стоял. И глухота тотальная.
Ради этого точно стоило ждать феечку неделю, поднимать все связи в следствии, чтобы нарыть компромат на одного школьного идиота, и полчаса полоскать этому недоразвитому мозг по телефону.
Что угодно стоило такого удовольствия!
Не представляю, сколько мы так тискались. Извилины в черепушке совсем не шевелились.
Но когда все же выбрались в гостиную, доцеловались до кровати, как второе дыхание открылось.
Чтобы не видеть ни глаз, ни охрененной груди, я устроил свое счастье животиком к кровати. Приподнял попку, уже розовую, размятую. И, чудом вспомнив про презерватив, ворвался в нежные складочки.
Сразу на всю глубину. Как с катушек слетел.
От первого же стона забылось про осторожность.
От счастливого «Да!» бедра заработали будто поршни.
От податливости, с какой моя фея прогибалась в пояснице, свет перед глазами мерк.
Нереально было одновременно видеть это и чувствовать.
Слишком красиво!
Слишком остро!
Слишком сладко!
Шизея от кайфа, совсем себя не контролировал. На каком-то животном уровне чувствовал, как нужно, а как нельзя. И трахал свою отзывчивую девочку без остановок на нежности, на поцелуи и прочий бред.
Членом целовал ее изнутри. До влажных разводов на презервативе. До капель пота между розовых половинок.
