В унылый зимний вечер Женя шла по пустынной улице, где единственным светом был фонарь над входом в аптеку. Однако ее внимание привлек не изнутри, а снаружи — белоутведенным и непостижно грозным парнем, стоящим у бюро юристов. Тепло его зрачков словно оставляло следы на ее плотном костюме....
Бояринов все же повредил вчера что-то в моей голове. Своим напором он, похоже, выжег участки мозга, которые отвечали за скромность. И переплавил те, что контролировали желание.
Даже умыться захотелось. Желательно ледяной водой.
К счастью, до встречи с Пашей оставалось еще десять минут, а комнатка с треугольником на двери вместо номера и надписью «Для посетителей» нашлась за первым же поворотом.
Там я и умылась. Аккуратно, чтобы не стереть тушь и стрелки, которые так старательно рисовала сегодня утром. Потом посмотрела на себя в отражении и сделала кое-что еще.
— Тебя здесь не украли? — Паша налетел на меня в коридоре как ураган.
Будто не поверил своим глазам, он провел руками по плечам, сжал талию и зарылся носом в макушку.
— Пытались, но я назвала похитителям твою фамилию, и меня тут же отпустили. — Нереально было оставаться серьезной рядом с этим мужчиной. Такой важный для всех. Строгий с виду. А прикасался, будто я призрак, которого легко спугнуть.
— Правильно! Я бы на тебя еще табличку повесил «Собственность Бояринова».
Правая рука Паши спустилась ниже талии и легонько хлопнула меня по попе."
"— Мне кажется, охрененно звучит, — шепнул этот гад на ухо.
— Ты немного ошибся со временем. Крепостное право отменили в позапрошлом веке.
Пока мы не устроили тут «Шоу возле лестницы. Два», я подхватила Пашу под локоть и кивнула в сторону двери.
— Точно! К черту крепостное право. Хочу женское рабство.
Этот мерзавец самым наглым образом мазнул носом по моей скуле.
Вроде бы не сделал ничего откровенного или пошлого. А у меня все тело превратилось в стадион для мурашек. Забегали по коже туда-сюда. Запрыгали. Словно к олимпиаде готовились.
— Ладно. Ты сам напросился.
Я не планировала шокировать его прямо здесь. Не готова была. Но кое-кто слишком нарывался.
— И на что же?
Улыбка Паши стала еще шире. Казалось, он вот-вот станет похожим на Чеширского кота. Но стоило мне оттянуть в сторону одну полу своего пальто… разрешить ему заглянуть в образовавшееся декольте — исчезли и улыбка, и спокойствие, и пол под нашими ногами.
Выругавшись сквозь зубы, он резко развернул нас к выходу. Даже не взглянув в сторону поднявшегося со стула охранника, распахнул дверь. И буксиром потянул меня к парковке.
Все это произошло так быстро, что я чуть не растянулась на плитке. Моего мистера адвоката, грозу судей и прокуроров будто подменили.
