В унылый зимний вечер Женя шла по пустынной улице, где единственным светом был фонарь над входом в аптеку. Однако ее внимание привлек не изнутри, а снаружи — белоутведенным и непостижно грозным парнем, стоящим у бюро юристов. Тепло его зрачков словно оставляло следы на ее плотном костюме....
Вместо того чтобы готовиться к разводу, купила красивое белье. Целыми вечерами стала пропадать на кухне, выготавливая для Лени его любимые блюда. Хвалила. Улыбалась.
А однажды сама предложила сделать минет.
Он не хотел. Сказал, что я все равно не умею, как нужно, и лучше он сам по-быстрому справится на мне сверху.
Ума не приложу, почему я тогда заупрямилась. Можно было просто раздвинуть ноги. Но я опустилась на колени. Стянула с него трусы… те самые дорогие итальянские, которые подарила на Новый год, и которые он всегда брал в командировки.
И заплакала.
Наверное, это был самый дурацкий момент для прозрения. За стеной спала дочь. Передо мной с эрегированным членом стоял муж. А я захлебывалась от слез и чувствовала, как между нами все рвется.
Это был самый жуткий час в моей жизни.
Дурацкий, болезненный, нелепый. Без разговоров. И даже без слов.
Говорят, что после прозрения становится легче. Но легче мне не стало. Леня собрал чемоданы и тем же вечером, не попрощавшись с дочкой, ушел.
Мама, словно почувствовала, принялась названивать на телефон и требовать мужа.
Всем срочно что-то от меня понадобилось, несмотря на позднее время."
"Единственным человеком, догадавшимся о катастрофе, оказалась Света.
Заметив, что я возвращаюсь от мусорных баков с красными глазами, она тяжело вздохнула. А спустя несколько минут пришла в гости. С домашним печеньем и мешочком трав, которые собрала на даче для чая.
За чашками этого чая мы тогда проговорили до самого утра.
Через три недели за чаем вскрыли конверт из суда о разводе и разделе имущества.
Чаем много месяцев спустя, когда судья перестал, наконец, давать нам с Леней проклятые «сроки для примирения», отпраздновали мою свободу.
Это был не самый счастливый повод, но мы радовались. Света рассказывала мне, что сейчас наконец заживу нормально. Без балласта, без обязательств. Свободная для новых отношений и другого мужчины. Лучше, умнее, достойнее Лени.
Я кивала, запивая чаем печенье. Но уже скоро выяснилось, что к двадцати пяти я научилась хорошо готовить, убирать дома, сносно зарабатывать и решать судебные вопросы. Но не умела знакомиться с мужчинами.
Я совершенно не умела флиртовать. Не знала, как показывать свой интерес. Прятала взгляд, когда кто-то смотрел на меня слишком долго. И никогда не проявляла инициативы.
Опция «Знакомство» словно не работала.
Возможно, со временем я бы смогла с этим справиться.
