В унылый зимний вечер Женя шла по пустынной улице, где единственным светом был фонарь над входом в аптеку. Однако ее внимание привлек не изнутри, а снаружи — белоутведенным и непостижно грозным парнем, стоящим у бюро юристов. Тепло его зрачков словно оставляло следы на ее плотном костюме....
Местные жители выглядывали из окон. Удивительно, что никто не вызвал полицию.
Но дома, стоило нам переступить порог и сбросить одежду, стыдливая Женя будто куда-то исчезла.
Я сама набросилась на Бояринова.
Сама сняла с него трусы.
Сама, прямо в коридоре, оказавшись сверху, отомстила и за свой стыд и за свой побег.
Будто вселился кто-то. Хотела его безумно. Нужен был целиком и сразу. Без прелюдий и поцелуев. Прямо сейчас и глубоко.
Паша вначале смеялся. Шутил, что каждый день теперь будет водить меня по злачным местам и заставлять краснеть.
Смело оргазмом.
Рухнула на мужскую грудь, пульсируя и всхлипывая. Заскулила, когда Паша стал вколачиваться как отбойный молоток.
Ничего не понимала. Не слышала. Ни слова, ни звука произнести не могла.
Сквозь слезы на ресницах смотрела в голубые глаза. Дикие. Жадные. Как в бездну. Сквозь пульсацию чувствовала резкие, глубокие толчки.
Шалела от новой сладкой боли, от жара, от напряжения внизу живота.
И чуть не задохнулась от второй волны оргазма.
* * *На другой неделе, забрав меня сразу после школы, Паша отвез нас в ресторан. Уставшая после пяти уроков я не хотела ни есть, ни пить. Была уверена, что хватит и чашки чая."
"Но только я вошла в дамскую комнату, чтобы освежиться. Только промокнула влажной салфеткой лицо, дверь за спиной открылась.
Паша не спрашивал, хочу я его или нет. Его даже не интересовало, есть ли здесь кто-то еще или мы одни.
Будто тяжелобольной, которому срочно нужна помощь, он одним движением стянул с меня колготки. Усадил попой на холодную каменную столешницу и, сдвинув белье в сторону, заставил стонать в его губы.
Я не понимала, как это у него получалось, почему я откликалась и становилась влажной за считанные секунды. Почему теряла с ним стыд и доверялась так, словно иначе нельзя.
Не было никакой «Я».
Только ощущения. Острые, яркие. Только движения.
После секса в туалете я была уверена, что никогда не выйду из-за двери. Сквозь землю провалюсь от стыда, если сделаю хоть один шаг.
Но нахал, который расшатал моей попой умывальник и спиной чуть не разбил зеркало, лишь ухмыльнулся на все возражения.
Застегнув ширинку, Паша пообещал вынести меня на руках. И я сама, забыв о страхах, ринулась за дверь.
Путалась в собственных ногах.
