На зеленой полянке под дубом мирно пасется белоснежный конь, а королева Ледонии сидит на корнях исполинского дерева, оглядываясь вокруг и заглядывая под каждую травинку. Кузьма домовенок изображает шпиона, постоянно всматриваясь в каждый уголок для предотвращения неизвестных опасностей. Внутри книги это начало непростого лета, полного загадок и приключений....
- Я тоже такое помню, – подхватил дракон, - только что туда рваться? Вода и вода, кому это интересно? А от гор нормального дракона даже одно название отталкивает. Чужие, фу… Нам и дома неплохо.
- Ага, плодиться и размножаться вам и там хорошо было, – не удержался от подколки Кузя, но тут же скис. – Хотя,ты женатик у нас. Ой, Ρубайн, как же с тобой скучно, такой ты правильный, аж скулы сводит.
Мужчины расхохотались. Домовенок явно страдал от отсутствия кoго-нибудь непутевого, над кем можно было бы позубоскалить.
- У полевого должна быть луговушка. Где твоя? Куда дел?
- Никуда не дел, - буркнул мужичок, - стеснительная она очень. Платье говорит не то, прическа не та, чтобы перед видящей показываться. А имени-то нет, – полевой вздохнул и жалобно посмотрел на Тэйлу: - Может,именуешь ее на расстоянии, а?
Девушка даже бутерброд выронила из руки, слушая про стеснительную нечисть, а мужчины дружно расхохотались.
- Тэйлочка, прикажи пусть придет, - улыбаясь, попросил Данион и подмигнул Рубайну. - Очень уж интересно стало.
- Да, заинтриговал, – согласилась видящая. – Приказываю! Луговушка явись сюда.
С тяжелым вздохом после прямого приказа на поляне появилась миниатюрная девушка с такими же соломенными волосами, как у полевого только заплетенными в толстую косу, и в платье с веселенькой расцветкой в цветочек.
- Короче, что там думать, хозяйка, - вздохнул домовенок устав читать нотации. - Будет Лушкой и весь сказ.
- Ну, нет, - неожиданно не согласилась Тэйла. - Раз уж у нас полевой Себастьян, то луговушка будет… э… Эсмеральда.
Мужичок одобрительно крякнул, девушка oхнула, плюхнулась на землю и впервые подняла огромные желтые глаза на видящую не веря привалившему счастью.
- Подымайся, Эсмеральда, – прыснул в кулак Себастьян. – Αхалай-махалай теперь от зависти в болоте утопится.
Мужчины беспрестанно ржали.
- Видела бы леди Элоиза, – сквозь смех неосмотрительно произнес Данион, совершенно упустив из виду, что призрачная дама привязана к нему тоже и каждое упоминание о себе любимой из уст короля воспринимает как призыв.
