Несносные дочери леди Элизабет: в страшной тайне и ужасах леса оберегают отважную старшая дочь своего домена брата, заблудившегося среди чужаков. Тонкий прицел Амелия превращается в холодное оружие, когда она раскрывает истинные намерения путника, открывая тем самым свои собственные глубины характера....
Похоже, «Несносные дочери леди Элизабет» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
И вместо того чтобы одарить его заслуженным презрительным взглядом, я решительно шагнула вперед, заслоняя собой двух неугомонных дочерей, с нарочитой издевкой, спросила:
– Нам позволено взять с собой в дальнюю дорогу продукты?
– Да, мадам, – важно кивнул посланник короля, не скрывая своей довольной улыбки. Его тонкие губы растянулись в хищном оскале, а в темных глазах плясали искры злорадного торжества. Семья Хейли не одно столетие мечтала об уничтожении семьи Андерсон, и вот их желание наконец-то сбылось.
– Благодарю, – проронила, невольно сжав кулаки, вспоминая тот страшный день три месяца назад, когда моего мужа казнили за якобы измену короне.
– Бертолле позаботился, чтобы в пути вы не знали нужды, – продолжил посланник, поглаживая свой идеально начищенный медальон королевского гонца. – Ваши мешки лежат у выхода, там же вы найдете по одному шерстяному одеялу. Ночи стали холодными.
– Хм… очень щедро, – ответила я и чуть помедлив, добавила с едва уловимой насмешкой в голосе, – Уверена, Бертолле сделал все, чтобы наша долгая дорога стала лёгкой и удобной.
– Не извольте беспокоиться, леди Элизабет, – глумливо протянул Бертолле. Его тощая, нескладная фигура напоминала огородное пугало, а блеклые, водянистые глаза смотрели с плохо скрываемым злорадством. Жиденькие, засаленные волосы, которые он с маниакальным упорством каждые три минуты зачесывал назад, трясущимися пальцами, жалко прикрывали обширную залысину на макушке.
– Бертолле, проводи леди к воротам. Им стоит поспешить, иначе первую ночь они застанут в лесу, – поторопил граф Хейли. Его холеная фигура в дорогом камзоле первой направилась к массивным дубовым дверям. Было очевидно – он спешил насладиться зрелищным видом того, как три несчастных и обездоленных леди покидают свой родовой дом навсегда.
– Как прикажете, господин, – подобострастно проговорил надзиратель. И отвесив нам издевательский поклон, растянул бледные губы в щербатой улыбке, обнажившей пожелтевшие, кривые зубы, промолвил, – прошу вас, леди.
Отвечать ему не стала, лишь гордо вскинула голову, являя всем своим видом истинную леди, не роняющую достоинства даже перед лицом несчастья. Мои дочери, все еще занятые каким-то странным представлением, тоже хранили молчание. Они продолжали крепко обниматься, издавая притворные всхлипы, и, спотыкаясь, словно от горя, побрели к выходу следом за мной.
