Вопросы?
– Никак нет! – вытянулся казак, после чего немного помялся и сообщил новоявленному командиру: – Только у меня винтовки нет…
– Есть! – гаркнул терец и отправился на пост.
– Думаешь, полезут? – мрачно поинтересовался Федор.
– Хрен его знает, – пожал плечами Дмитрий. – Кстати, а почему ты решил, что террористы поляки?
– Так разве православные руку на своего освободителя подымут?
– Эх, Федя! – покачал головой Будищев, но объяснять товарищу ничего не стал. Да и не до того было.
Время тянулось невыносимо медленно. Доносившиеся из смотровой отрывистые фразы врачей были непонятны, а металлическое звяканье инструментов заставляло сердце сжиматься от неприятных предчувствий. Иногда дверь приоткрывалась, и опасливо косящаяся на незваных гостей кухарка подавала туда горячую или холодную воду и полотно для перевязки.
Наконец, все закончилось, и к совершенно осатаневшему от ожидания Дмитрию вышел Студитский.
– Ну как? – подскочил к нему тот.
– Жизни государя пока ничего не угрожает, – отвечал доктор, устало вытирая пот со лба. – Поврежденную руку мы забинтовали и уложили в лубок. Рана на ноге не опасна, а вот что касается контузии, то судить о ее тяжести еще рано…
– Как Семка? – ледяным тоном прервал его подпоручик.
– Худо! – не стал скрывать сразу помрачневший врач. – Множественные переломы конечностей, проникающее ранение грудной клетки. Задето легкое, плюс внутреннее кровотечение. К счастью, крупные сосуды не повреждены, иначе… Говоря по чести, то, что вы вообще довезли его живым, уже чудо.
– Шансы есть? – схватил его за руку Будищев.
– Самые минимальные, – поморщился Студитский, пытаясь освободиться. – Вы же опытный человек, Дмитрий Николаевич, и наверняка не однократно видели подобное. Если начнется сепсис… современная наука, к несчастью, не знает способов излечения подобных ран, а описанного вами чудо-лекарства пока что не существует.
– Простите, – опомнился моряк. – Мне можно его увидеть?
– Конечно. Только накиньте что-нибудь на свой мундир. А то на нем заразы больше, чем в холерном бараке.
В смотровой остро пахло спиртом, карболкой и еще чем-то смутно знакомым. Бледный как смерть Семен неподвижно лежал на кушетке, и только слабое дыхание показывало, что костлявая пока еще не властна над ним. На столе находился все еще беспамятный император, а в углу на низеньком табурете устроился Щербак, что-то выговаривавший стоящей рядом Люсии.
– Мадемуазель Штиглиц, вы же опытная сестра! – назидательно бубнил он.