Драконьей красотой озарен мужчина. Его взгляд яркими синим светит, когда он невольно оказывается в нашем пространстве. Жизни моя таится в его прядях и чертах, и при взгляде на него невозможно скрыть удивление — какая редкость встречаются такие особи.
— Он не знает, — выдохнула я.
— Что? — опешил Грант.
— Итан не знает, кто я.
— Думаешь, я тебе поверю? — гнев на его лице сменился задумчивостью, и это дало лёгкую надежду.
— Я готова снять ментальную защиту и подтвердить свои слова, — произнесла твёрдо, не отводя взгляд от его глаз. — Я всю жизнь скрывалась от судьбы стать марионеткой в чужих руках. И скрывалась бы дальше, если бы не необходимость поступить в академию. Я просто хочу учиться, жить обычной жизнью, находить друзей, любить без опаски, родить не потому что надо, а потому что хочу.
Грант резко выпрямился, присмотрелся к моему лицу в сомнении.
— У вас есть целая одна попытка, чтобы проверить мою решимость, — усмехнулась иронично.
— Хорошо, давай проведём ментальную проверку, — предложил он, направившись ко мне.
Может, ожидал напороться на отказ, но я лишь послушно стянула с запястья артефакт.
— Что вы с Итаном планируете?
— Ничего, — ответила я почти удивлённо.
За кого он меня принимает, за предводительницу восстания?
— Хорошо, что планирует Итан?
— Не знаю. Он со мной не делится.
— Он правда не знает о тебе? — взгляд Гранта сделался острым, препарирующим.
— Не знает, — подтвердила я на выдохе.
Мужчина резко подскочил с софы, снова прошёлся взад-вперёд, а я отпрянула от резкости движений.
— Это слабое заклинание, — произнёс он, будто обращаясь к самому себе. — Нужно что-то надёжнее.
— Вам придётся принимать решение сейчас.
— Ты будешь ставить мне условия?
— Я спасла вам жизни. Неужели для того, чтобы вы разрушили мою?
Он гулко выдохнул, остановив метания, и развернулся ко мне.
— Может, вы с Итаном сделали это для того, чтобы сыграть на моей чести?
— У вас есть честь? Вы угрожаете той, что спасла вам жизнь, — напомнила я о том единственном, чем могу манипулировать.
На лицо Гранта набежали тени сомнений. На целую вечность он замолчал в задумчивости и заговорил, когда я приблизилась по состоянию к истерике.
— Хорошо, — растягивая гласные, произнёс он, вновь приблизившись ко мне. Казалось, наконец, успокоился. — Будем исходить из того, что ты говоришь правду.
