В мелкой и извилистый речке, пологий однообразным песком, другой крутыми обрывами, на плаву застряли случайные мусорки. Тихая вода окутывает грязный целлофановый пакетик и кочан гнилой капусты — типичная натюрмортная композиция для городского берега. Так начинается необычная история, где жалость давно уступила место решительности....
Вмонтирован он был так четко, что сливался с полом, и Алик не сразу его обнаружил.
А люк ему был нужен. Вдруг менты, вдруг придется делать ноги... Пошла уже вторая неделя с того дня, как Полторанин застрелил Анжелу – похоже, именно эту версию и приняло следствие. Иначе Алика давно бы уже потревожили. Но за ним еще ни разу не приходили. И это вроде должно было его успокаивать, но почему-то, напротив, настораживало. Мало ли, вдруг это затишье перед бурей, от которой спастись можно только бегством.
Люк открывался просто, как два в квадрате.
Но, как оказалось, второго люка не было вовсе, и Алик смог заглянуть на балкон соседней снизу квартиры. Обычные полы, обычное остекление, обычная девушка у открытого окна с дымящейся в руке сигаретой.
Она не услышала шум сверху и не заметила мужскую голову под потолком.
Девушка выбросила в окно бычок, стала поворачиваться к двери лицом и только тогда заметила соседа.
– Ой! – от неожиданности шарахнулась она.
– Привет! Карлсона не вызывали?
– Э-э... Нет...
– Тогда за ложный вызов – поцелуй!.. Для начала можно воздушный.
Девушка смотрела на него заинтригованно и с осторожной улыбкой. А он откровенно любовался ею. Не сказать, что красавица, чуточку полновата, но, в общем, ничего себе. А возможно, когда он встанет с головы на ноги, она покажется ему еще привлекательней. Но как это сделать? Пол под головой чистый и сухой, но ведь если он сделает что-то не так, то не просто упадет, а в грязь лицом.
– Кто вы?
– Вопрос принят, – улыбнулся Алик.
И руками взялся за лестничные продолины, а на поперечины осторожно уложил пятки.
– Да, кстати, твой муж нас не заругает? – глянув на обручальное кольцо на ее пальце, спросил он."
"– Мой муж на работе, – зарделась она, и на фоне разлившегося по лицу румянца ее глаза стали еще краше.
