В мелкой и извилистый речке, пологий однообразным песком, другой крутыми обрывами, на плаву застряли случайные мусорки. Тихая вода окутывает грязный целлофановый пакетик и кочан гнилой капусты — типичная натюрмортная композиция для городского берега. Так начинается необычная история, где жалость давно уступила место решительности....
Может, я и не захотел его предупреждать? – с намеком спросил вор."
"Алик молчал. Отпираться не хотел, а вину признавать было глупо.
– Может, я уже устал от него?
– Я вас не понимаю, – буркнул в ответ Алик.
– Может, мне на руку, что Вити больше нет?
– А этого я не знаю.
– Да тебе и знать не обязательно... Мне понравилось, как ты Витю сработал. Чисто как в аптеке. И с Тимохой также. Комар носа не подточит. И там суицид, и там... Бабу не жаль было?
– Бабу жаль, а предателя нет. Предала она меня...
– Ну, если так.
– Это что, предложение?
– Да. И ты не сможешь от него отказаться. Сам должен понимать, со мной такие номера не проходят. К тому же ты передо мной за Витю в долгу...
– Долги, они тяготят, – покачал головой Алик.
Он понимал, чего хочет от него законник. Убивать, убивать и убивать. Он, в принципе, мог впрячься в это грязное дело. Но раз уж у него не было выбора, то хорошо, если бы ему платили за это деньги. Забесплатно только лохи работают.
– Ничего, не надорвешься... – усмехнулся вор. – А внакладе, не переживай, не останешься. За первое дело получишь пять штук зеленью. А там видно будет...
– Что за дело?
– А ты не гони лошадей. Придет пора, тебе дадут знать. А пока отдыхай... Или уже устал отдыхать?
– Да нет... Вот, на Майорку с женой хотим...
– Езжай на Майорку. А вернешься, жди звонка... Ну, все, мне пора, загостился тут у тебя...
Касатон поднялся с кресла, неторопливо подо-шел к Алику, великодержавно похлопал его по плечу.
– Черт!.. Черт!! – в бешенстве сжал Алик кулаки, когда за вором закрылась дверь.
Черная работа его не радовала, но и не пугала. И скуку будет чем разогнать, и еще подзаработает. Не все же мертвым грузом висеть на шее у жены. Да и при делах будет. Если вдруг что, напрямую можно будет обратиться к Касатону, который в Петрополе был и царем, и богом...
Злило Алика то, что Касатон смог вывести его на чистую воду, и этим, по сути, закабалил его.
Алик ощутил потребность хоть как-то исправить положение. Пусть Касатона ему не переиграть, но ведь он может оторваться на соседке. Упавшее настроение можно поднять прямо сейчас, и как то победное знамя вставить во флагшток.
Со злости Алик завелся так, что готов был изнасиловать Риту. Но до этого дело не дошло.
