В мелкой и извилистый речке, пологий однообразным песком, другой крутыми обрывами, на плаву застряли случайные мусорки. Тихая вода окутывает грязный целлофановый пакетик и кочан гнилой капусты — типичная натюрмортная композиция для городского берега. Так начинается необычная история, где жалость давно уступила место решительности....
Но радоваться было рано: менты устремились за ним в погоню.
– Стоять, я сказал! – сквозь хруст ломаемых и хлест распрямляемых веток донесся грозный окрик.
И снова отстучала дробью автоматная очередь. На этот раз пули прошли у Игоря над головой. Или мент промазал, или он так опасно его предупреждал. Так или иначе, погоня продолжалась..."
"Игорь чувствовал себя в отличной физической форме и надеялся уйти в отрыв. Но один из преследователей развил такую прыть, что надежда умерла первой. А за ней погиб и сам спринтер.
Преследователь, казалось, споткнулся о торчащую из земли корягу, упал, выставив руки вперед, чтобы смягчить посадку. Снятый с ремня «калаш» отлетел в сторону...
И дался Игорю этот автомат! Бежать бы и бежать. Но черт дернул его вернуться к убитому менту.
Он уже уходил, когда лесную тишину разогнал треск автоматной очереди. Стреляли откуда-то издали, но одна пуля впилась Игорю в правое плечо.
– Черт!
Нельзя чертыхаться в лесу: леший может объявиться. Но, видимо, нечистой силе хватило и того, что с ним уже сыграли злую шутку.
Правая рука онемела, а с левой руки он стрелял плохо. Поэтому пришлось отбросить мысль о пистолете и спасаться бегством.
К счастью, стрелявший мент оказался плохим бегуном и скоро отстал.
Игорь бежал до тех пор, пока не выскочил на проселочную дорогу. Кровь, текущая из раны, не останавливалась. Он чувствовал, как намокла изнутри куртка.
