В мелкой и извилистый речке, пологий однообразным песком, другой крутыми обрывами, на плаву застряли случайные мусорки. Тихая вода окутывает грязный целлофановый пакетик и кочан гнилой капусты — типичная натюрмортная композиция для городского берега. Так начинается необычная история, где жалость давно уступила место решительности....
Яркий свет стоящего в зените солнца больно резанул по глазам, привыкшим к темноте подъезда, и Алик сослепу едва не врезался в идущую навстречу девушку.
– Ты чего на людей кидаешься? – насмешливо спросила Сашка, с интересом глядя на него.
– Считай, наехал, – улыбнулся он.
Глаза быстро перестроились на свет, и он мог любоваться ею. Прическа, макияж, под белой блузкой из искусственного шелка угадываются темные пятнышки неприкрытых лифчиком сосков, короткая джинсовая юбка, открытые, без колготок ноги.
– Это еще за что? – ничуть не расстроилась она.
– А за то, что к Вальку не ходишь!
– А-а... – сникла Сашка.
Ее черные, удлиненные тушью ресницы опустились как траурные флаги, но скорбь не омрачила ее взгляд.
– Он в больнице, еле живой.
– Да я знаю...
– Ты бы сходила к нему.
– Зачем?
Пожав плечами, она медленно и плавно обогнула Алика, вошла в подъезд.
– Ну, как зачем? – удивленно протянул он. – Он любит тебя, страдает...
– Мы с ним уже все обсудили, – на ходу сказала она.
– Что он понял? Что ты не любишь его? – не отступался он.
– Да.
Она ключом отомкнула замок, широко распахнула дверь – жестом руки показала, что Алик может пройти в квартиру. Отказываться он не стал, поскольку нужно было довести дело до логического, а если точней, победного конца. Сашка сегодня же должна была навестить Валька, или он перестанет уважать себя. А это куда страшней, чем остаться без зубов.
В квартире пахло сыростью и старой трухлявой мебелью.
– Когда ты сказала, что не любишь его? – спросил он.
– Ну, сказала, – пожала плечами Сашка.
– Это еще было до того, как твой Игорек в него выстрелил?
– Во-первых, он не мой. А во-вторых, кто тебе сказал, что в него Игорь стрелял?
Сашка подошла к плите, сняла с нее пустую турку, набрала в нее воды. Даже не спрашивает, будет он пить кофе или нет. Настоящая хозяйка. Грамотная, заботливая... А какая сексуальная!"
"Она стояла боком к Алику, и ее грудь просвечивала на солнце сквозь шелк.
