В мелкой и извилистый речке, пологий однообразным песком, другой крутыми обрывами, на плаву застряли случайные мусорки. Тихая вода окутывает грязный целлофановый пакетик и кочан гнилой капусты — типичная натюрмортная композиция для городского берега. Так начинается необычная история, где жалость давно уступила место решительности....
И еще ему нравилось быть крутым, а кто еще мог так внушать страх и уважение, как не киллер... И все равно на душе скребли кошки. Не тем он делом занялся, не тем...
Вернувшись в трапезную, он увидел, как Костяка моет пол.
– Знаешь, я тут подумал, действительно грязно, – смущенно, в оправдание сказал тот. – Перед девчонками будет неудобно..."
"Игорь лишь усмехнулся в ус. Уважает его Костяка и боится. Все правильно, ведь он по-настоящему крут... Настроение приподнялось, но потребность выпить не исчезла.
Он уже был хорошо под градусом, когда в сауну пожаловали гости.
– Ну что, Игорь Васильевич, допрыгался? – спросил грозного вида парень лет двадцати пяти.
Массивный лоб, крупные надбровья, нос как слива, и без того тонкие губы совсем терялись в зловещей улыбке.
– Я не понял, это что, наезд? – Игорь мотнул головой так, будто пытался прогнать ночной кошмар.
– Нет, гражданин Веткин, это не наезд. Это арест!..
Парень достал из кармана красные с золотым тиснением корочки, раскрыл их.
– Капитан Багрицкий, оперуполномоченный уголовного розыска.
Игорь заметил, что трапезная опустела. В его компании остались только два мента, остальные, видимо, занялись Костякой и Серым.
– Ну и что дальше? – дрогнувшим от волнения голосом спросил Игорь.
– А дальше ты нам расскажешь, как убивал гражданина Лепехина.
– Это ты о чем, капитан?
– Ты мне здесь тупого не лепи, не надо! Сам прекрасно знаешь, о чем речь! Мы тебя давно уже пасем, Веткин. И видели, как ты сегодня в больницу приходил, как в палату к Лепехину заходил, как выходил.
– Да я бы сознался, только не знаю в чем.
– В убийстве гражданина Лепехина.
– Не знаю такого.
– Веткин, ты, наверное, не понимаешь, в какой ситуации оказался! – рассвирепел опер.
