В мелкой и извилистый речке, пологий однообразным песком, другой крутыми обрывами, на плаву застряли случайные мусорки. Тихая вода окутывает грязный целлофановый пакетик и кочан гнилой капусты — типичная натюрмортная композиция для городского берега. Так начинается необычная история, где жалость давно уступила место решительности....
Взгляд потемнел, злобный прищур еще больше сузился, желваки на скулах вздулись, как пузыри на голове квакающей жабы.
– Так я тебе сейчас все подробно объясню!.. Мы – уголовный розыск, понимаешь? Уголовный розыск, а не какая-то там прокуратура. Нам по барабану, будут тебя судить или нет. Наше дело – преступника найти, а доживет ли он до суда или нет, нас это совершенно не волнует. Нам главное палку срубить, а там хоть не расцветай... Теперь понял?
– Если честно, не очень.
– Ну ты тормоз, Веткин!.
– Мы сейчас пристрелим тебя, Веткин, и скажем, что сделали это при попытке к бегству. А нам все равно зачет поставят, – с кислой ухмылкой сказал кряжистый паренек с целым созвездием родинок на правой щеке. – Еще и премию выплатят, в двойном размере – за раскрытое дело и за вредность.
– Ты слышишь, Веткин! – люто возликовал капитан.
– А меня ваши проблемы не парят!
– Ну, все, Веткин, ты меня достал! – Багрицкий сунул руку под полу пиджака, выдернул оттуда табельный «макаров», передернул затворную раму и приставил ствол к голове Игоря. – Считаю до трех, гнида! Кто Лепехина убил? Раз!.. Два!..
– Не знаю!
– Три!
Игорь зажмурился в ожидании выстрела, но вместо пули в его лоб врезалась рукоять пистолета.
– Это было предупреждение! – как будто откуда-то издалека искаженно донесся до него свирепый голос Багрицкого. – Кто убил Лепехина?
– Не знаю...
Игорь понимал, что с ним не шутят. И его действительно могли убить прямо здесь, в трапезной злачной сауны.
– Я ведь сейчас кончу тебя, Веткин! – снова пригрозил мент.
– Но я не знаю, кто такой Лепехин!
И в это время откуда-то из соседнего помещения донесся раскат выстрела.
– Что за черт! – встрепенулся Багрицкий.
