— Яна, привет! Ты дома? — слышу голос подруги. На заднем фоне раздаются чьи-то голоса и свист веселого праздника. Леся отмечает что-то важное с молодым человеком, а я в это время самодостаточно готовлю любимые котлеты. Конфетно-букетный период давно завершился, уже почти два года как мы живем вместе....
Разворачивается в анфас и буквально шипит от ярости, брызжа ядом:
– Ты совсем с ума сошла? Скажи, что это неправда! Что это лажа, чтобы развести Воронцова на бабки! И ты все придумала!
Минута моего молчания оборачивается вечностью.
Меня не торкают ее слова. И не пробирают. Меня сейчас вообще мало волнует, что она обо всем этом думает и как относится. Это раньше я тряслась над нашей женской дружбой, смотрела на Нику как на какое-то сверхразумное существо и свято старалась следовать ее заветам.
И только в истории с Воронцовым посмела не согласиться. Не приняла ее точку зрения и не бросила его по первому же сигналу Вероники.
– Ты время видела? – реагирую спокойно. Даже меланхолично. – У меня ребенок болеет.
– Это которая от Вороненка? – выплевывает так, что мне впервые в жизни искренно хочется расцарапать ей морду.
Ей! Одной из моих лучших подруг, идеалу, которому я стремилась подражать.
Я не знаю, что произошло. Повлияло ли то, что мы давно не виделись и отдалились друг от друга, или же меня задевают ее слова о моей малышке, словно о чем-то постыдном, но я не выдерживаю:
– Алиса – моя дочь! И тебя не касается, от кого я ее родила. От Вороненка или от прохожего пацаненка. Это мой ребенок, моя жизнь и мой выбор! А кого что-то не устраивает – пусть не лезет! – даю жирный и толстый намек.
– Я ничего не имею против ребенка, – тут же меняет пластинку подруга, будто извиняясь за резкость. – Но Воронцов?! Как ты его снова пустила в свою жизнь? Да таких, как он, нужно держать от себя на пушечном выстреле! Это не люди, это мрази! Ты знаешь, сколько стоит его тачка? Это ведь с ним я тебя тогда видела, так? А что есть у тебя? Что он при этом дал дочери? Он хотя бы алименты платит? Я уже молчу про сумму! При его доходах у тебя с дочерью должна быть как минимум квартира в новостройке, а не обшарпанная съемная берложка, небось еще и за свои деньги! – продолжает она гнуть свою линию.
– Ника, уйди, пожалуйста, – прошу ее из последних сил. – Просто уйди!
Ее слова ничего не изменят. Всколыхнут кучу неприятных воспоминаний, которые я давно похоронила, выльют в душу ведро грязи и взвинтят нервы.
Я не готова еще и к такой встряске.
