— Яна, привет! Ты дома? — слышу голос подруги. На заднем фоне раздаются чьи-то голоса и свист веселого праздника. Леся отмечает что-то важное с молодым человеком, а я в это время самодостаточно готовлю любимые котлеты. Конфетно-букетный период давно завершился, уже почти два года как мы живем вместе....
А мне нужно прийти в себя.
В конце концов, ничего смертельно опасного не произошло. Никто не умер.
Я начинаю разбирать продукты. В нескольких пакетах лежит еда. Всякие пряники, печенья, есть даже кекс. Полуфабрикаты. Рассовываю их по полкам и в холодильник.
Нахожу в подвесном шкафчике две кружки, споласкиваю водой.
Олеся оставила мне всю необходимую посуду, избавив от необходимости тащить с собой еще и кухонную утварь. И за это ей огромное спасибо.
– Мама, я включу телевизор? – возвращается после самостоятельной экскурсии по квартире Алиса.
В руках старый плюшевый лисенок с выцветшей и скатанной в колтуны шерстью. Еще, наверное, со времен нашего с Олесей детства.
– Хорошо, – нехотя соглашаюсь я.
Если бы не случайная встреча с Воронцовым, нарушившая все мои планы, то через час я бы уже уложила Алису спать. А теперь придется менять график.
Одна надежда – что Воронцов сдержит слово и не займет много времени, как обещал.
Хлопает входная дверь, оповещая о том, что он справился с сумками.
Чайник на газу, посвистывая, начинает закипать.
– Проходи, – делаю приглашающий жест рукой, хотя Воронцов и без того чувствует себя как дома. – Уже поздно. Дочке через полчаса пора в кровать, поэтому особого гостеприимства от меня не жди. Рабочие вопросы я привыкла обсуждать в рабочее время.
Я надеюсь, что со стороны не видно моего волнения, хотя чувствую, как потеют ладони и пересыхает в горле.
– А я не по рабочему вопросу, – двигает к себе табурет Воронцов.
Ставит его чуть дальше от небольшого обеденного стола и тем самым садится чуть ли не в центре кухни.
– А больше нам не о чем разговаривать, – еще на что-то надеюсь я.
Денис молчит, пока я обхожу его с чайником, завариваю напиток.
Я стараюсь не смотреть в его сторону. На крепкие обнаженные плечи, на мощную шею. На то, как гармонично и по-семейному он вписывается в атмосферу квартиры.
Он дожидается момента, когда я перестаю маятником ходить по кухне, и только после этого спрашивает:
– И как долго ты собиралась это скрывать от меня?
Я выдаю себя долгой паузой перед ответом.
– Не понимаю тебя."
"Воронцов резко поднимается с табурета, чуть ли не опрокидывая его, разворачивается ко мне и сокращает расстояние до нескольких сантиметров. Сзади окно. Отступать и бежать некуда. Да я и не собираюсь.
В конце концов, это не я исчезла с горизонта бесследно, а он выгнал меня в то утро.
