— Николай Иванович, боюсь, я в этом ничего не понимаю, — развела руками баронесса, — Помнится, когда мы заключали договор, звучало двадцать пять процентов. И только опыт в переговорах позволил Виктору Степановичу снизить этот процент.
Тут уже у всех глаза на лоб полезли. Виктор даже немного смутился от столь проницательного комплимента. Ведь он аки лев вырвал целых десять процентов из моих загребущих лап. Что же касалось самой баронессы, то она играла, похоже, играла в собственную игру, наблюдая за скорпионами в банке.
— Господа, — слово взял Макеев, самый молчаливый Великий из этой троицы, — Давайте успокоимся. Дмитрий, вы же понимаете, что подобную сумму никто не будет вам выплачивать. Вас проще ликвидировать и забыть, как страшный сон. Баронесса, думаю, вас это тоже касается.
Захар сразу же поменял позу, в которой сидел, на более удобную, чтобы можно было сразу атаковать.
— Угрожаете? — я прищурился, глядя на Великого огненной стихии, который даже и не собирался напитывать энергией ладони для атаки.
— Ну что вы, ни в коем случае, просто констатирую факт, — он развёл руками, — Согласитесь, никто бы не согласился на подобные выплаты. Фактически это новая война, которая никому из нас не нужна, только поэтому я призываю всех успокоиться и найти компромисс.
Как бы не хотелось мне это признавать, но Великий прав. Фактически здесь и сейчас решался вопрос, буду ли я убивать род Карамазовых, отстаивая свои интересы в Иркутской области или же сдам назад? Я ухмыльнулся про себя, а ты говорил не война.
— Дима, — Анна взяла меня за руку, — Помнишь, ты обещал выполнить одну мою просьбу? — она посмотрела на меня умоляющим взглядом.
— Да, я хочу, чтобы ты отказался от договора и позволил баронессе и моему отцу договориться самостоятельно, — она сжала мою руку ещё крепче.
Нет, женщинам давать подобные обещания нельзя. Я-то думал, что мы просто покувыркаемся в постели пару дней, тут вон как всё сложно оказалось. Анна в прямом смысле потребовала меня вернуть ей долг жизни. Здорово, ничего не скажешь. И что мне теперь делать? Соглашаться и отказываться от всех претензий и просто уходить? Чёрт!
К такому повороту событий я был явно не готов. Зря я вообще пришёл на эти переговоры. Сказал бы что занят или, может, заболел. Я вздохнул, и о чём я только думаю.
— Долг жизни? — баронесса Черкасова приподняла одну бровь, — Барон, а я думала, что вы неудержимый, а, оказывается, вас кто-то умудрился остановить.
