В кабинете директора вздыхают непривычные моменты: Константин Львович, расхаживающий по комнате и опрокинувший несколько рюмок коньяка, застает Анастасию Дандевиль в неудобной позе. Здесь воздух наполнен тихим шепотом, нарушаемым лишь каплями слез на лбу секретарши.
Тоже мне, викинг доморощенный. Обещать ему все небесные кары этого мира было абсолютно бессмысленно, это его лишь сильнее раззадорит.
Сейчас, моя задача заключалась в обратном. Нужно донести до этого кретина, что мы с ним в одной лодке. Только так у нас появится шанс выпутаться из этой истории.
— Начинайте! — канцлер хлопнул в ладоши и «коробочка» вокруг меня расширилась в несколько раз, давая нам простор для поединка.
Покрутив в руках массивный топор, Рыжебородый Свейн зарычал и прыгнул на меня, стараясь разрубить мою тушку за один удар.
Наёмник взвыл от боли и держась за свой зад, попрыгал в сторону зала. Со стороны зрителей послышались восторженные возгласы и откровенный смех. Похоже, я выбил десятку.
Развернувшись, Свейн заорал и вновь кинулся в мою сторону Пытаясь меня достать, он размахивал своим топором, как обезумевший, но его размеры сыграли с ним злую шутку.
— Неужели ты поверил в то, что он отпустит тебя? — я попытался завести разговор.
— Я распорю тебе брюхо и намотаю кишки на свой кулак! — похоже Свейн меня не слышал.
Может это действие ошейника?
После непродолжительного боя, Свейн уже обливался потом и тяжело дышал.
— Уже устал?
Я с издевкой обратился к запыхавшемуся викингу. Возможно, если я его вымотаю, то он хоть немного задумается?
Он посмотрел на меня исподлобья и подняв свой топор над головой, заорал и бросился в атаку.
В этот раз, промахнувшись, он проломил топором мраморную плиту. Ну и силища. Топор глубоко застрял, чем дал мне отличный момент для контратаки.
Резкий удар по глазам заставил викинга выпустить топор из рук и попятиться назад. Я понимал, что для такой глыбы мои удары словно горох об стену, поэтому сосредоточился на болевых точках. И начал я с самой на мой взгляд важной, пнув его по яйцам. Бедняга завыл, схватившись за промежность, а затем упал на пол.
— Давай же, соображай, придурок! Он прикончит нас обоих! — я попытался вновь.
