В зале штаба Российской Империи гремит атмосфера беспокойства и напряжения. Каждый сидящий на красном деревянном столе понимает, что перед ними катастрофа - Минск пал безжалостно и стремительно. В этих стенах собрались последние защитники империи, но надежды их недостаточно велики для того, чтобы задержать тяжёлые ветви русской войны....
Наверное, нельзя было вот так просто объявлять обо всём этом прямо сейчас, но другого подходящего момента у нас уже не будет.
— Враньё! — заверещала Елизавета Фёдоровна, обладательница титула изменщицы.
Павел Аркадьевич покраснел, глядя на пышную грудь Елизаветы Фёдоровны. Да, имя старого пройдохи проскальзывало в мыслеобразах Макеева, когда Макаров договаривался с его любовницей, но я до последнего думал, что он за нас. Выходит, она и правда уговорила его выступить против?
Зал в буквальном смысле взорвался волной возмущения.
Я спокойно поднялся со своего места и, пока все гомонили, затащил Беса в окно. Дальше мы вместе с ним направились к подиуму. Шансов на то, что мне кто-то поверит, было немного, но у меня был один крайне интересный дар, который мог перевернуть всю ситуацию с ног на голову. Я решил, что дар «убеждения», пусть и с тусклой руной, мог мне помочь.
— Господа, попрошу минуточку внимания, — я взял из рук Анны артефакт усиления голоса и начал говорить. — Позвольте представить вам Беса, главаря шайки, которой выпала честь лишить вашей горячо любимой родственницы жизни.
И он поведал. Я же продолжал использовать дар «убеждения» на всех, до кого смог дотянуться. Даже на Людмилу Михайловну и её сынишку, чем чёрт не шутит…
Бес рассказал, как его завербовали для работы. Как он получил оружие и как сегодня ночью его вызвали в срочном порядке на дело. Он даже рассказал, как между нами с Людмилой Михайловной произошёл интересный разговор, когда та поняла, что покушение сорвалось. Жаль, что она уже успела избавиться от артефакта связи.
— Л-ложь! — попыталась выкрикнуть Людмила Михайловна, но голос её сорвался. — Враньё! Я впервые вижу этого человека! Они специально всё это придумали, чтобы очернить меня перед голосованием!
По залу пронёсся ропот. Кто-то громко ахнул, кто-то отодвинулся от неё, словно она заразна. Михаил смотрел на неё с презрением, а Василий Васильевич лишь усмехнулся.
