В темном лесу Дмитрий шёл непрерывным потоком в предрассветной тишине. Его сердце колотилось как стучат в кружки, и каждый шаг означал жизнь или смерть. Генерал Собакин не унимался, призывая всех к внезапному отступлению, но Дмитрий знал: ночь может быть решающей для всего дела....
«Защитные покровы», как обычно, не сработали. Не думаю, что те твари, из которых их извлекли, когда-нибудь думали, что столкнуться с такой энергией. Минусов подобной защиты становилось всё больше и больше.
Я воспользовался одним из артефактов «лечения», чтобы вылечить собственные раны, но у меня это плохо получилось."
"— Вот и я про то же… — Тамерлан посмотрел на меня с некоторым сожалением. — Прости, малец, но, чтобы вылечиться от синего пламени, нужно намного больше усилий.
Я засветился светло-зелёным пламенем, наблюдая, как затягивались ожоги.
— Где его носит… — Тамерлан расстроился. — Хотел напоследок дать парочку советов Щуке, — пояснил он.
Я вздрогнул. Сначала я подумал, что это дело рук Тамерлана, но потом меня начало тянуть к земле, и я вспомнил эти ощущения.
— Он всё ещё жив! — воскликнул я.
Развернувшись, я увидел, как воды Байкала взорвались брызгами, которых на этот раз было гораздо больше. Чёрная точка промелькнула у нас перед глазами, устремившись в небо.
— Вельстрайд! Ублюдок! — процедил сквозь зубы Тамерлан. — Как он выжил?
— Первобытная ярость! — ответил я, пытаясь удержать в воздухе на том же уровне. — Он сейчас в бешенстве, которого наша земля никогда не знала…
— Что? Так силён? — Тамерлан мне не поверил.
— Умножай на два, а может, и сразу на три, — пояснил я, начиная копаться в сумке. — Где же он…
Внезапно раздался дикий рёв, который в буквальном смысле сотряс некоторые горы. Чёрная вспышка мелькнула в небе, а потом чёрное пламя начало разгораться вокруг такого же чёрного силуэта.
Невероятно огромный чёрный леопард с горящими янтарными глазами, окружённый чёрным огнём, сейчас смотрел на свои пламенные лапы с когтями.
— Похоже, не только у тебя есть такие способности… — сказал я, заметно нервничая.
Ублюдок стал гораздо злее и опаснее. Как только он придёт в себя, нам всем придёт конец, тут к гадалке не ходи.
— Ох ты ж… — вырвалось у Тамерлана. — Он эволюционировал…
Чудовище вновь зарычало. Глубокий, раздирающий душу звук — от него вибрировал воздух и в моей груди, а душа и вовсе начинала уходить поближе к пяткам. Внезапно его размеры начали уменьшаться, словно он боролся с чем-то внутри себя и, победив, начал приходить в норму.
Я взглянул на Тамерлана, который продолжал распадаться на обрывки синего пламени.
