В темном лесу Дмитрий шёл непрерывным потоком в предрассветной тишине. Его сердце колотилось как стучат в кружки, и каждый шаг означал жизнь или смерть. Генерал Собакин не унимался, призывая всех к внезапному отступлению, но Дмитрий знал: ночь может быть решающей для всего дела....
Он парил в воздухе, поддерживаемый моими «нитями», почти не двигаясь. Его тело больше напоминало живой костяк, светящийся изнутри синими сполохами энергии, которыми он, как мог, удерживал себя от распада. Вместо левой руки — клубок энергии, пульсирующий и мерцающий. Правая нога держалась на добром слове и остатках мышц. Из его спины торчали обломки костей и плоти.
Нормальный человек не смог бы так долго держаться в таком состоянии. Глушилка, которая защищала его от посторонних взглядов, слетела, так что я очень быстро нашёл ответ среди его артефактов.
И всё-таки у «неуязвимости» был предел, как и у дара «невосприимчивости к боли». Судя по энергетическому силуэту, Тамерлан прямо сейчас отдавал последние крохи энергии.
— Малец, — хрипло проговорил он. — Он больше не зверь… Убирайся отсюда, если хочешь жить… Ищи любой подходящий для жизни пробой и ныряй в него без оглядки… А я… Это будет мой последний бой.
— Да-да… — Я продолжал копаться в сумке, игнорируя столь пафосную речь.
— Убирайся! — прорычал Тамерлан, начав светиться ещё сильнее.
— Погоди, ты и правда решил подохнуть, что ли? — До меня наконец-то дошло, о чём он говорил. — Он, может, и стал ещё сильнее, но это ещё не конец… Лови! Но с возвратом! Я бросил ему в единственную руку чёрный шар с энергией.
Я не знал, сможет ли ему помочь мой карманный океан энергии, но оставаться один на один с Вельстрайдом не хотелось.
— Что за чудо… — прошептал он. — Это может сработать! Отпускай меня и постарайся выиграть время!
Хочет он умереть… Ага, знаем, уже плавали… Никто не хочет умереть, особенно так бесславно. Да, я подарил «Великому охотнику» надежду, но справлюсь ли я со зверем? Ответ можно узнать только опытным путём. Я буквально почувствовал Вельстрайда, вернее его «жажду крови», кажется, так назывался их врождённый дар.
