Встреча с настоящей Айсварной лишена логики — статуя и живой существа оказались почти точными копиями. И всё это вызывает тревогу, особенно когда мы осознаём, что никто из местных не поднял тревогу по поводу её появления. В энергетическом сгустке Аббревиата все чувствуют себя крайне неуютно, как будто это зовущее неведомым угрозой присутствие....
И что теперь с ним делать? И главное, что делать с этой дрянью?
Глава 4"
"Николай ускорился настолько, что всё вокруг начало смазываться. Несмотря на встречные потоки ветра, которые мешали полёту, он почти догнал «Сумеречных охотников». Он хмыкнул. Удивительные создания, казалось бы, обычные твари, попавшие к нам из другого мира, а какой потенциал! Более того, благодаря «радару», он смог без труда разглядеть их силы и артефакты. И откуда столько? Глаза цесаревича расширились от удивления, ведь они обгоняли его, тратя при этом невероятное количество энергии на воздушную магию, словно хотели добраться до предателей первыми.
Судя по отчётам, которые передал ему Эраст, первые два были настоящими машинами смерти. Они с лёгкостью сбежали из «Первого Исследовательского Центра», основанного его отцом. Сбежали не просто так. Мало того что оставили кровавый след из десятков трупов военных, которые пытались их поймать, так ещё и на исследовательском судне делов натворили.
Цесаревич нахмурился. За такой в империи полагалась смерть.
Преображенский, глава «Первого Исследовательского Центра», тоже за них вступился. Геннадий Николаевич посчитал, что они очень ценны для нашего мира. Император к его просьбам прислушивался всегда, так что теперь Кисса и Шикари являлись Стигмами, с которыми стоило дружить на благо империи и ни в коем случае не раздражать.
— Присмотрись к парню, — сказал Эраст, когда передавал документы, — Он тебе обязательно понравится.
Чёртов советник! Всегда говорит загадками. Конечно же, Николай пролистал информацию по барону, но там оказалось всё так запутано, что чёрт ногу сломит. Каким-то данным он и вовсе не поверил.
Впрочем, статус Стигмы у барона появился практически сразу. Но больше всего цесаревича удивило другое. Отец лично казнил юношу, что, бывало, весьма редко. И дело тут даже не в том, что всё это оказалось фарсом.
