Внутри "Восточного Кольца" пахло перегретым маслом и сладкими гниющими цветами. Офелия поморщилась, вспоминая, как Чжулонг всегда выбирает самые нечистые уголки этого заведения. В темноте клубилось дрожание бокалов и смех, наполняя атмосферу весельем и грязью.
Более того, они рос не только в стороны, но и вверх, что настораживало ещё больше. И везде эти грёбаные молнии… Не было ни секунды, чтобы одна из них не сверкнула.
— Возможно, мы и вовсе не доберёмся до цели… — уже более спокойно прошептал Пётр Владек, постаравшись забыть свою настоящую фамилию до конца рейда.
— Его Высочество сказал, что мы постараемся пройти по верхам, — добавила Софья.
— Мне кажется, что там ещё страшнее лететь, — приуныл Станкевич.
— Ещё есть время отказаться, — Сергей посмотрел на парня.
— Я себе этого никогда не прощу, — вяло улыбнулся он, — Не для того, я оканчивал Московскую Академию.
— Сколько же тебе тогда лет? — удивился Юзеф, вновь поправив очки.
Впрочем, удивился не только он, но и все остальные. Даже Сергей думал, что парня взяли просто потому, что тот был на кого-то похож. А оказывается, он ещё и диплом по магическим искусствам успел получить, которого у княжича не было, ведь он ещё туда даже не поступал.
Группа решила потратить оставшееся время до вхождения в бурю для того, чтобы узнать друг друга получше.
Когда катер подлетал к буре, гром гремел так сильно, что сирена, которую врубили на подступах к ней, была едва слышна. Забавно, что ветер явно запаздывал. Никаких ураганных порывов не чувствовалось, но это пока.
Перед тем как оказаться в настоящем аду, команда корабля позаботилась обо всех без исключения группах, распределив их по каютам. Пётр пошутил, что так опознать тела будет гораздо легче, но его шутка, мягко говоря, никому не понравилась. Все были на взводе.
Вопреки всем сомнениям, цесаревич принял решение идти прямо сквозь грозовой фронт.
"— Надеюсь, на нашем пути не встретится отморозок, которому такая погода по вкусу… — неожиданно для всех, заговорил мимик — впервые с момента посадки.
Все переглянулись. Голос мимика всегда звучал странно и безэмоционально, словно он сидел на каких-то серьёзных препаратах.
— На судьбу надейся, а сам не плошай! — отозвался Пётр, пытаясь вернуть бодрый тон.
