Внутри "Восточного Кольца" пахло перегретым маслом и сладкими гниющими цветами. Офелия поморщилась, вспоминая, как Чжулонг всегда выбирает самые нечистые уголки этого заведения. В темноте клубилось дрожание бокалов и смех, наполняя атмосферу весельем и грязью.
Собственно, это и было приветствие, которое я заслужил. Я до последнего надеялся, что мы сможем поговорить, но, похоже, время разговоров давно прошло или же им и правда плевать, на кого нападать. Что же, сами напросились, козлы бородатые!
Три отряда очень быстро превратились в бронированный клин, который стремительно приближался. Я приметил четверых лучников, судя по экипировке, которые не особо спешили за своими коллегами. У них не было тяжёлой брони, только плотный, подогнанный под тело доспех из чешуйчатых пластинок и лёгкие наплечники, руны на которых ярко светились.
У каждого из айсварнов была своя манера движения, своё оружие, но всех объединяло одно: дикая, нечеловеческая ненависть, с которой они рвались вперёд.
Я на месте тоже не стоял. Нет, я не стал орать в ответ, выхватывать оружие и нестись вперёд на верную смерть. Вместо этого в моих руках и руках моих клонов появились энергетические копья, которые начали напитываться энергией.
Ухмыльнувшись, я стал наблюдать, как на острие копья начал расти шар, напитанный энергией. Чем не выход? Если им нужна хорошая встряска, то сейчас я им её устрою!
Я и мои клоны атаковали айсварнов одновременно.
Копья сорвались с наших рук, превратившись в светло-синеватые лучи, которые поспешили к своим жертвам. Несколько из них пролетели мимо, айсварны в которых я целился, оказались гораздо быстрее. Один из них бросился в сторону, как будто почувствовал летящую смерть за миг до того, как копьё его настигло.
Ещё несколько были благополучно отбиты оружием или же наручами. Я наблюдал, как один из улучшенных, Альфа попытался отбить копьё, своими наручами. Удар и он исчез в яркой вспышке взрыва.
Сразу же после этого на поле боя послышались и другие взрывы, которые моментально разорвали строй. Но больше всех досталось лучникам, которые чувствовали себя хозяевами положения.
