Внутри "Восточного Кольца" пахло перегретым маслом и сладкими гниющими цветами. Офелия поморщилась, вспоминая, как Чжулонг всегда выбирает самые нечистые уголки этого заведения. В темноте клубилось дрожание бокалов и смех, наполняя атмосферу весельем и грязью.
Ну кто же так начинает? Прежде чем бросать в массы слово «взрывоопасная», стоило бы подготовить почву — хотя бы заверить присутствующих, что всё под контролем, что эксперты работают, и только затем аккуратно озвучить тревожные моменты. А теперь… теперь зал зашумел.
По рядам пробежались волнения, местами переросшими в панические настроения. Всем вдруг стало абсолютно плевать на министра. Каждый хотел высказать соседям про собственные опасения, которые являлись не менее взрывоопасными.
— Тишина! — рявкнул Великий князь Потёмкин, срываясь в полный голос.
В зале будто отключили звук. Кто-то осёкся на полуслове, другие лишь ошарашенно переглянулись. Потёмкин поднялся со своего кресла — высокий, широкоплечий, с лицом, похожим на гранитный утёс.
— Тишина! Я сказал! — повторил он уже тише, но с такой сталью в голосе, что никто не осмелился перечить.
Император не стал вмешиваться. Иногда позволить Потёмкину сыграть роль карающей длани, было куда удобнее. Внимание снова вернулось к трибуне, где Соболев, внезапно побледнев, судорожно сглотнул и выпрямился, готовясь продолжить с более осторожной формулировкой.
— Благодар… — министр просвещения и науки попытался поблагодарить князя, учтиво улыбаясь, но был сразу перебит.
— Павел Андреевич, давайте к делу, что стряслось? — Великий князь Потёмкин прищурился, глядя на учёного с тем выражением, которое мгновенно лишало уверенности даже самых прожжённых ораторов.
— Конечно… — министр сглотнул, сжал пальцами край папки, словно цеплялся за неё как за спасение, и, избегая взгляда Потёмкина, повернулся к императору.
— Да, — кивнул император, откинувшись в кресле, — Я читал ваш доклад. С тех пор что-то изменилось? — Он чуть приподнял левую бровь, удерживая взгляд на министре.
— Так точно, Ваше Величество, — Соболев нервно провёл ладонью по лбу, стирая испарину. — В ходе расследования наши специалисты были направлены к обоим морям, чтобы выяснить природу происходящего и спрогнозировать последствия.
Доклад занял больше часа. Голос министра временами дрожал, временами обретал сухую уверенность, когда речь шла о замерах и научных терминах. Он зачитывал данные с приборов, установленных на разных участках побережья. Оказалось, что температура воды возрастала синхронно в Чёрном и Балтийском морях.
