В невиданных широтах, где небо выцветало в бесконечный бледно-голубой цвет, сотни черных точек стремительно приближались. Эти чёрные хлопья снега казались настигающими нас. Шейла извивалась, пытаясь протереть глаза, в то время как я отчётливо видел угрозу, подстерегающую за горизонтом....
— Я вот думаю, что такая роль тебе очень даже подходит. Всё-таки справился не с кем-то там, а с весьма сильным противником.
Если это был комплимент, то звучал он хуже пощёчины. Курицу он во мне увидел, ублюдок… Не собираюсь я ему никакие яйца нести! У меня только одно отверстие, и оно мне крайне дорого!
— Шутишь даже в такой ситуации, да? — Борей рассмеялся, искренне довольный своей жестокой игрой. — Ладно… думаю, на этот раз с тебя хватит.
Он хлопнул в ладоши и в ту же секунду мечи, что пронзали моё тело, рванули вниз, разрезая меня до конца.
Я сразу же отрубился, но только для того, чтобы через миг вновь оказаться перед ним. На этот раз я стоял на коленях, опустив голову, ощущая, что каждая моя клетка ещё помнит ту боль.
— Тебе крупно повезло, червячок, — Борей наклонился вперёд и впился в меня взглядом, полным подозрительного интереса. Его глаза блестели, а губы искривились в насмешливой улыбке.
Вопрос был риторическим, и я прекрасно это понимал. Ответить — значит снова дать ему повод для издёвок или новой пытки. Скажу «нет» — он решит, что я вру, и всё начнётся по новой. Скажу «да» — и он с тем же удовольствием снова изуродует меня. Нет уж, лучше промолчать и слушать.
— Молодец, — Борей довольно усмехнулся, откинулся на спинку трона и разразился смехом, от которого по коже пробежали мурашки.
Он специально подчеркнул последние слова, и они повисли в воздухе, будто насмешка над моей жалкой ролью.
Всё оказалось куда печальнее, чем я думал. Лю Бан действительно был мне не по зубам. Вернее, не по зубам оказалась та энергия, которой он владел. Я-то полагал, что маги, решившие пойти вразнос, просто выпускают наружу больше энергии, чем могут контролировать. Но на деле всё оказалось совсем не так…
— Как я и сказал, ты слишком глуп, — Борей начал поучать меня с тем же презрительным тоном, будто я был не человеком, а неразумным ребёнком.
