В невиданных широтах, где небо выцветало в бесконечный бледно-голубой цвет, сотни черных точек стремительно приближались. Эти чёрные хлопья снега казались настигающими нас. Шейла извивалась, пытаясь протереть глаза, в то время как я отчётливо видел угрозу, подстерегающую за горизонтом....
— Все в шоке, буквально все! И откуда, чёрт возьми, они достали такое количество трупоедов? Это же наши твари!
Суть истерики заключалась в том, что русские додумались покрыть кончики когтей антимагическим металлом, который без труда пробивал любые «защитные покровы».
— Эти твари просто взлетают на палубы, вырезают экипажи подчистую и уводят корабли, словно это прогулочные лодки! — негодовал он, пыхтя, как паровоз.
Сергей продолжал делать трагический вид. Он даже головой начал качать, мол, что за вселенская несправедливость.
Зная друга, тот наверняка наделал запасов столь полезных даров, и теперь они помогали нашей армии разобраться с магами противника. Причём настолько устрашающим методом, что слухи уже не остановить.
"И правильно. Подумал Сергей, сжимая кулак под столом. Теперь ни одна сволочь не уйдёт от справедливого наказания. Русские, значит, у него плохие? А вы кто тогда, если сами веками творили то же самое? Он бросил косой взгляд на Клауса, который продолжал кипеть от ярости и не удержался от внутренней усмешки. Немецкая сволочь возмущается. Удивительно!
— Рафаэль? — Клаус заметил, что Сергей пристально на него смотрит, и в его глазах мелькнул испуг.
— Да, — кивнул Сергей после короткой паузы, стараясь выглядеть спокойным, — просто… сильно расстроился.
— Вот и я о том же! — оживлённо отозвался Клаус, вскинув указательный палец, будто хотел подчеркнуть серьёзность своих слов. — Представь только каково это — наши корабли под угрозой, а мы ничего не можем поделать! Побыстрее бы наши войска их разгромили и поставили точку.
— Да как же тут разгромишь? — с лёгкой ухмылкой бросил Сергей.
— Ну, ты свою задачу уже выполнил, — Клаус снисходительно улыбнулся, словно взрослый, поощряющий ребёнка, — и, между прочим, практически ценой собственной жизни. Я не должен тебе этого говорить, — он понизил голос и наклонился ближе, чтобы никто не услышал, — но наш начальник хочет тебя наградить. Возможно, твоё имя попадёт в список, и сам Конрад Дубенвальд прицепит тебе на грудь медаль.
