Он приказал передать вам, что граф Ботвелл проник во дворец, и любой, кто попытается проводить его к вам, будет наказан.
– Проклятье! – в сердцах воскликнул Френсис Хепберн. – Нет ли здесь другого выхода?
Королева быстро прошла в спальню и, открыв незаметную дверь, показала узкий проход на лестницу.
– Этим путем пользуется моя служанка. Лестница выходит в служебный двор.
Френсис поцеловал ей руку.
– Благодарю вас, мадам, и благословит вас Господь!
– С Богом, – улыбнулась королева.
Закрыв за ним дверь, королева вернулась в будуар и, взявшись за вышивание, проговорила:
– Беатрис, спросите короля, не намерен ли он простоять в коридоре всю ночь.
Фрейлины захихикали, да и сама Анна закусила губу, чтобы не рассмеяться в голос, когда Джеймс в сопровождении своих стражников вломился к ней. Солдаты тут же принялись шарить пиками под мебелью и за гардинами, и королева возмутилась:
– Что все это значит?
– Во дворце Ботвелл, дорогая!
Анна тут же приняла оскорбленный вид и воскликнула:
– И вы его ищете в моей спальне? Это что, очередные происки господина канцлера? То он утверждал, будто мой любовник граф Мори, а теперь удостоил этой чести графа Ботвелла?
Королева повернулась к фрейлинам и провозгласила:
– Распахните пошире дверцы всех шкафов: дайте его величеству убедиться, что здесь никто не скрывается! – Затем Анна обратилась к королю: – Когда закончите, пожалуйста, уходите – оставьте меня в покое! От всей этой суматохи опять разыгралась мигрень!
Разочарованный, король удалился к себе в спальню, в свою пустую постель. Столь же разочарованный Ботвелл возвратился в Эрмитаж, к тихой размеренной жизни, в ожидании, когда король наконец смилостивится.
В октябре прошел слух, что король намерен посетить приграничье, и Ботвелл с Катрионой немедленно оставили Эрмитаж и укрылись в охотничьей хижине, хорошо скрытой от посторонних глаз. Замок Эрмитаж остался открытым, так что король теперь не мог обвинить кузена в неповиновении.
Едва вернувшись в Эдинбург, король подвергся нападкам леди Маргарет Дуглас. На этот раз она решила привлечь к себе как можно больше внимания и прямо перед воротами дворца подняла крик, взывая о милосердии к ней самой и ее детям, именем Господа моля вернуть им собственность Ботвелла.
Джеймс пришел в ярость оттого, что оказался в столь неловком положении в присутствии целой толпы, привлеченной криками, и опять запретил леди появляться ему на глаза.
– Не представляю, как Френсис выносил ее столько времени, – возмущенно буркнул король жене.