– Франциско, милый! Стало быть, Бог существует!
Но взгляд Ботвелла был так холоден, что радость в ее глазах тут же померкла.
– Я пришел сюда лишь потому, что питаю надежду, что даже ты захочешь очистить свою совесть перед смертью и сказать, какую участь уготовила моей жене.
Анжела удивленно вскинула свои черные глаза и истерически расхохоталась. Стражник из коридора, услышав этот хохот, в недоумении пожал плечами, а заключенная вытерла выступившие слезы и пот с лица рукавом тюремного халата и с издевкой спросила:
– В самом деле, Франциско? Нет, ты просто невероятен! Да, я устроила похищение твоей жены, но Бог, видимо, на ее стороне, раз этого идиота, моего слугу, схватили. Итак, завтра я умру, увы… Что ж, я не смогла заполучить тебя, но не получит и она! – Она усмехнулась и добавила: – Но и это еще не все!
– Спрашиваю в последний раз: что ты придумала для нее?
Она медленно покачала головой, и тут Френсис не выдержал: схватил ее за волосы, намотал их себе на запястье и жестоко притянул к себе.
– Я не могу тратить время на тебя. Где моя жена?
Черные глаза сверкнули злобой, однако она не произнесла ни слова. Тогда Ботвелл сорвал с нее тюремный халат и грубо толкнул ее на топчан с соломенным матрацем, и, еще не поняв его намерений, она оказалась распятой и привязанной за руки и за ноги к ножкам топчана.
– Эй, охрана! – завизжала заключенная.
– Никто не придет, не старайся! А у меня есть разрешение коменданта добыть нужную информацию любым способом. Итак, что ты задумала?
Она с минуту холодно смотрела на него, а потом, подняв голову, плюнула в лицо. Ботвелл кивнул Конеллу, и тот приоткрыл плетеную корзинку, вынул короткую толстую зеленую змею и протянул графу. Тот обвил рептилию вокруг руки, удерживая за голову, и погладил. Та высунула раздвоенный язык и зашипела. С усмешкой Ботвелл опустил руку и поднес к соломенному матрацу, между раздвинутыми ногами Анжелы.
Графиня ди Ликоза пронзительно завизжала.
– Франциско! Умоляю! Забери ее! Забери!
– Итак, что ты сделала с моей женой?
Она металась, пытаясь вырваться из пут, в черных глазах полыхал звериный ужас, на губах выступила пена. А змея тем временем развернулась в струнку и медленно поползла к ее промежности. Анжела завопила, но так ничего и не сказала.
– Ее притягивает тепло и влажность твоего чрева, где уже побывало много таких, как она. Как только она удобно устроится внутри тебя и свернется в клубок, я достану из корзинки еще одну, и еще, и еще… пока твой живот не станет змеиным гнездом.
