Меня ужасает мысль о том, что Гарета ранят, не говоря уже о том, что его может постигнуть судьба Макфарлана.
Пусть лучше убьют меня, чем его.
Пусть лучше захватят меня, чем его, а из того, что я знаю об обрядах культа, смерть куда предпочтительнее плена.
Я никогда еще не испытывала столь всеобъемлющей тревоги, как сейчас. За Гарета. Хотя стараюсь скрывать это от него: ни один джентльмен не полюбит цепляющуюся за него трусиху, — но с каждым днем это дается мне все труднее.
Я понятия не имела, что такое любовь. Всегда гордилась тем, что была практичной и прагматичной особой, и хотя надеюсь, что по-прежнему кажусь таковой, в душе… как все изменилось!
Что при водит меня ко второму заключению: Гарет, должно быть, меня любит.
Почему я так думаю? Потому что распознаю тоску и тревогу в его глазах, когда мне грозит опасность. Ту же самую тревогу, которую испытываю и я, когда он оказывается в подобных обстоятельствах. Те же самые чувства, те же самые эмоции. Ничто не может быть яснее.
Пусть он любит меня, но не готов это признать, даже наедине со мной. Учитывая, что он за человек, воин до мозга костей, я могу понять его колебания, но не могу с ними смириться.
Прежде чем пойду к алтарю, я все же должна услышать от него слово «люблю».
Наутро дождь со снегом сменился моросью. Все собрались на конюшне, чтобы попрощаться с Гюставом и Пьером. Несмотря на относительно короткое знакомство, объятия и прощания были теплыми и дружескими, а пожелания доброго пути — искренними.
Гарет отдал кошелек с платой и щедрыми чаевыми и хлопнул Пьера по плечу:
— Мы никак не обошлись бы без вас.
— Именно! — просияла Эмили. — Мы никогда бы не добрались до Булони так быстро, если бы не вы. Мы в большом долгу у вас.
Оба Жюно отмахнулись, пожали всем руки и взобрались на козлы.
Гарет, неожиданно став серьезным, посоветовал Гюставу:
— Будьте осторожны. Сомневаюсь, что на дорогах осталось много служителей культа, но нужно остерегаться, пока не выберетесь из этой местности. То, что нас с вами нет, значения не имеет: они известны своей мстительностью.
Гюстав притронулся к кучерской шляпе, оглянулся на Пьера, который кивнул в знак того, что все понял, и снова взглянул на Гарета:
— И вы берегите себя. А когда доберетесь до Англии, постарайтесь избавиться от этих змей.
Все хором заверили его, что так и будет. Густав взмахнул поводьями, и экипажи выкатились со двора.
Эмили вздохнула, вложила ладошку в руку Гарета, и оба направились к дверям постоялого двора.
