Положение стало нестабильным: пригородный городок превратился в новый центр интересов. Утренний миг покойного дня тонут под громом боевых криков и бьющимся снарядами воздуха. Воины Мира, отступившие из глубин страны, выстроились у стен этого города — оголенный берег реки становится их новым домом. В небе разверзается дьявольская сеча между противниками, и за спиной остаются лишь неуловимые следы прошлого....
Он, вот только, немного пояс ослабил, уж больно объевшийся живот сильно выпирает!
Так-так! А как лихо-то всё разрулил трактирщик. И разносчицу спас от незапланированного секса, и нас ублажил. И даже плацдарм создал для нашего возможного захвата.
Я тут же кастанул исцелением по барону, зацепив краем и Суча. И видя, что второму помощи не требуется, чтобы прийти в себя, быстро проговорил:
– Гуляем? Девки за счёт заведения. Надеюсь, никто отказываться не собирается? Шварц, кинь ребятам по золотому. Надо марку держать.
Суч хмыкнул.
– Старая калоша, очень умна и проницательна. Что-то он тут увидел такое, что сразу сменил первоначальные намерения. И нападения ждать не стоит. Раз сам не попытался обострить отношения, то больше не стоит волноваться.
– Меньше надо на малолеток свои зеньки пялить! – вмешался в разговор, до этого молчаливый Кент.
– Не спорю, но молодая жена – это норма. Чего уж тут? Ничего предосудительного он даже тебе не предлагал, а ты ему в его морду! – произнёс Суч.
– А если соглашусь на его предложение по сестре? – провокационно произнёс кузнец.
– Зарежу, как свинью! Притом, всех троих. Ты меня знаешь!
Кузнец отчего-то реально взбледнул.
Мы с бароном переглянулись. Во, дела!
А потом, появился трактирщик, а с ним… четыре девицы… неопределённого возраста, надо сказать. Можно и двадцать, и тридцать лет дать дамам, а если ещё накатить, то и на шестнадцать потянут, и одеты весьма прилично.
А затем начался загул!
Но загул, уж больно контролируемый.
