Сердитый мужчина, обвинивший жену в неумении иметь собственное потомство, раскрывает свою тайну — она оказалась беременна. Вместе они вынуждены скрыть новорожденного, прячашься от мужа и общественного шока. Атмосфера напряженной борьбы за сохранение секрета в тени недоверия и страхов....
Натан, когда увидел их, руки сжал в кулаки, чтобы не потянуться и не провести по ним большим пальцем, вдавливая подушечку в кожу, чувствуя теплоту и легкую шероховатость от обветривания, с которым сталкиваются те, кто приезжает на море. Солнце и морской бриз беспощадны порой к женской красоте.
Когда девушка допила пило и облизнула пену, Натан понял – пропал. Будет последним идиотом, если не познакомится с ней.
Познакомился. Ее ершистость ему тоже пришлась по душе. Если бы Дана начала с ним кокетничать накануне, он бы разочаровался.
Но он не ошибся в ней.
Она манила. Не дразнила. Ее нежелание продолжать знакомство Натан чувствовал интуитивно. И его это только заводило. В нем проснулся инстинкт охотника.
Утром, увидев Дану снова, он пересмотрел свои взгляды. Что-то не то. Он пока не мог понять, в чем дело. С ним так точно. Его дико к ней тянуло. А эта чертова прозрачная туника, больше смахивающая на пеньюар? Тряпица, которую так и тянуло сорвать, чтобы увидеть все.
Вроде смотришь. Девушка как девушка. Красивая, приятная. Стройная, миниатюрная. А ведет так, что нутро переворачивается и хочется, как в старые добрые времена закинуть понравившуюся женщину на плечо, утащить к себе в берлогу и не выпускать до тех пор, пока не насытишься вдоволь! А насытишься ли, вот в чем вопрос.
Он целовал ее, толкаясь языком между губ. Оглаживал талию, сжимал. Вдавливал пальцы в нежную кожу.
Никогда раньше не замечал за собой дикую потребность взять женщину. Даже против ее воли. Силой. Подмять под себя, раздвинуть ноги и ворваться. Подчинить, присвоить. А уже потом разбираться. Заласкать так, чтобы сама льнула и просила продолжить. Да, жестко, да, грубовато. Так, как ему заблагорассудиться."
"Внутри нарастала вибрация, член встал колом. И Дана чувствовала его. Заелозила, силясь выскользнуть из-под Натана.
– Стоп! – выдохнула она, уперевшись ему в плечи.
Натан дышал тяжело, рвано. Воздух горячим потоком вырывался из легких, обжигая нутро и гортань.
Какое, нахер, стоп?!
Он впился в разрумянившееся лицо Даны требовательным взглядом, отмечая поволоку в серо-зеленых глаза, сменяющуюся паникой.
Все-таки напугал…
– Я остановился, Даночка, – надсадно ответил он, проводя рукой по ее скуле. Дана резко отвела голову в сторону, сбрасывая ласку. – Испугал тебя, да?
– Натан, слезь с меня! – потребовала она.
