Сердитый мужчина, обвинивший жену в неумении иметь собственное потомство, раскрывает свою тайну — она оказалась беременна. Вместе они вынуждены скрыть новорожденного, прячашься от мужа и общественного шока. Атмосфера напряженной борьбы за сохранение секрета в тени недоверия и страхов....
Интересно, Дана в курсе, что ткань лифа не настолько плотная и соски вполне просматриваются?
Глядя на нее, Натан почувствовал, как во рту образуется голодная слюна.
– Помочь? – хрипло бросил, обманчиво медленно поднимаясь.
– Если только не будешь распускать руки, – недовольно фыркнула она, косясь в его сторону.
Если бы кто-то сутки назад сказал ему, что он будет в прямом смысле исходить слюной по почти незнакомой девушке, Натан рассмеялся бы в голос. Банально, но факт.
Руки он распускать пока больше не стал.
Много чего было… И воображение, сука, подкидывало одну горячую картинку за другой. Все с плашкой восемнадцать плюс и с ними в главных ролях.
Дана взяла у него плед и покосилась на корзину, из которой торчала бутылка вина.
– Ты подготовился, – слегка хмуря брови, заметила она.
– Есть такое дело. Не надо было? Мы бы проголодались.
– А мы здесь надолго?
– А ты куда-то спешишь?
Натан распрямился и посмотрел на Дану. Она тоже выпрямилась.
Между ними было небольшое расстояние, он видел, как поблескивают капельки невысохшей воды на ее коже.
– Не спешу. Мы же на отдыхе. – Дана выдохнула и, наконец, расслабилась.
– Вот и правильно. Расслабься. Выпей вина и позагорай.
– Ты не будешь, я правильно понимаю?
Он покачал головой и кивнул в сторону машины.
– Значит, собираешься спаивать беззащитную молодую женщину?
Выпила Дана всего бокал, от остальных категорически отказалась.
– Так хорошо… Натан, спасибо, что привез меня сюда. Здесь на самом деле шикарно. И ни души. Иногда полезно побыть в тишине.
Она расслабилась, согнула правую ножку в колене. Натан устроился на другом шезлонге. Их он поставил рядом, чтобы при удобном случае мог снова прикоснуться к Дане.
Так и сделал, выждав небольшую паузу. Солнце действовало на Дану успокаивающе. Она не дернулась, когда он взял ее руку и принялся осторожно поглаживать.
– Не лежится тебе спокойно, – пробормотала она, едва размыкая губы."
"Но руку не скинула.
Натан тоже загорал. Пытался расслабиться, не получалось. В груди нарастало беспокойство, которое он ни с чем не мог связать.
Еще он постоянно смотрел на Дану. Снова и снова. Не понимая, с чем связана эта дичайшая потребность. Натан пробовал анализировать, что происходит, с какого перепуга его так штормит.
Он влюблялся, было дело.
