Автор
В темном аэропорту жестокие истерики и унизительный вылет отодвинули неизбежное — смерть приближается, но еще нет конца. Встреча родственников в душной машине огнем обжигает каждый эпизод: боль, ненависть, предательство и страх. Неверный уход нарастает по жестам и взглядами, а сама жизнь кажется последней игрой под надрывом....
Наемники просидели у Марфы не меньше часа, я успела окоченеть в своем закутке, почти не чувствовала ног, а рана разболелась сильнее, но внимательно ловила каждое слово.
Напившись чаю, Коломенский и его люди засобирались прочь.
- Служивый, ты мне оставь номерок на всякий случай, вдруг Матвеич чего в лесу найдет, - окликнула Марфа Коломенского, когда тот уже спускался с крыльца.
Он продиктовал номер мобильного.
Я все еще сидела, не шевелясь, хотя все тело затекло и невыносимо хотелось встать.
Со двора раздался рев моторов.
"- Ну, как ты тут, рыбка моя? – спросила она, помогая мне подняться.
- Зачем ты их впустила? А если бы они меня нашли? – спросила, морщась от боли, в затекших, непослушных ногах.
- Рыбка моя, у них под одеждой стволы серьезные спрятаны, если бы я их не пустила, они бы сами вошли, и тогда нам обеим не жить, - ответила Марфа рассудительно.
Все! Не могу больше делать вид, что мне совершенно неинтересно, откуда таежная отшельница знает, как под одеждой рассмотреть оружие.
- Как ты догадалась? Кто ты?
Марфа осторожно подвела меня к лестнице из погреба.
- Я твой аббат Фариа, Эдмон Дантес, - ответила она без тени веселости, - острова сокровищ у меня, правда, нет, но чем смогу – помогу, если решишь нагнуть тех, кто тебя хочет закопать в этом лесу.
Я нервно усмехнулась. Никогда не любила Дюма, слишком выросла, когда прочитала роман про мушкетеров, но чем-то моя ситуация действительно напоминала «Графа Монте-Кристо».
- Надеюсь, мне не придется ждать твоей смерти и зашивать себя в мешок? – попробовала пошутить, но получилось несмешно, а горько, больно, страшно.
- Нет, рыбка моя, этого будет мало, - ответила Марфа, не оценив мой юмор.
Мы кое-как выбрались из погреба. Плечо разболелось, накатила усталость, хотелось напиться горячего чаю, завернуться в одеяло и проспать до весны, но у Марфы были другие планы. Она подвела меня к столу, усадила на стул и принялась убирать грязные чашки и посуду.
- В конце девяностых — начале двухтысячных меня знали, как Черную вдову, я соблазняла и разводила на бабки богатых утырков. Нажила небольшое состояние, врагов, целый букет статей Уголовного кодекса и попала в федеральный розыск. Много денег ушло на взятки нужным людям, чтобы про меня забыли, но кое-что осталось, как и связи по другую сторону закона.
