Автор
В темном аэропорту жестокие истерики и унизительный вылет отодвинули неизбежное — смерть приближается, но еще нет конца. Встреча родственников в душной машине огнем обжигает каждый эпизод: боль, ненависть, предательство и страх. Неверный уход нарастает по жестам и взглядами, а сама жизнь кажется последней игрой под надрывом....
Мы и так были на грани провала.
Я легко мотнула головой, давая понять, чтобы детектив не вмешивался. Он кивнул, отошел к урне и закурил, отвернувшись от нас, но оставаясь рядом на случай, если мне понадобится помощь. Я была благодарна ему за это, на яхте чувствовала себя абсолютно беспомощной среди врагов. Но здесь у меня была поддержка, и я вздохнула свободнее.
- Ты переоцениваешь себя, хватило бы и карантинной маски, - шутка получилась не самая остроумная, но лучше на грани паники я придумать не смогла.
Сабуров усмехнулся, но не спешил разжимать объятия.
Его изучающий взгляд скользил по моему лицу. Он словно искал ответ на незаданный вопрос, как вчера на яхте.
Но я уже достаточно взяла себя в руки и перестала трястись, как ломкая тростинка на ветру.
- Я не хочу задавать банальный вопрос: что ты здесь делаешь? Спрошу прямо: зачем ты следишь за мной? – слова дались легче, чем я думала. Учусь быстрее справляться со стрессовой ситуацией, скоро встречусь с Сабуровым и не дрогну.
- Ты очень интересная личность, Ева Изместьева, - Сабуров склонился ко мне ниже, окутав ароматом дорогого парфюма, намного ниже и ближе, чем позволяли приличия, и я могла ему позволить, но Николая мое разрешение волновало мало.
Он провел губами по моей шее и слегка коснулся нежной кожи за ушком. Я оцепенела от неожиданной ласки, глубоко запрятанная внутри, израненная, растоптанная, оплеванная женщина во мне вздрогнула и затрепетала. Иван никогда не делал ничего подобного, не ласкал меня так откровенно и в то же время глубоко интимно, на грани настоящей близости, но не переходя ее, отчего эффект лишь усиливался.
"Я терялась, не знала, как себя вести, не привыкла к такому обращению. Сабуров, словно пробуждал во мне спавшую годами целомудренную девушку, едва открывающую для себя мужские ласки. Мне бы горько усмехнуться, ну какая целомудренная девушка в тридцать три, а скоро и тридцать четыре, после стольких лет брака. Но смеяться не хотелось, глаза защипало от слез и печали.
- Ты будоражишь мое любопытство, Ева, ведь я никогда не встречал женщин, появившихся на свет чуть больше месяца назад, - прошептал Сабуров и все-таки поцеловал меня за ушком.
Мозг одновременно пронзил страх и удовольствие, смешавшись в дикий пряный коктейль.
Но в этот раз справиться с волнением получилось быстрее. Я становилась крепче с каждым ударом.
- Я сменила имя, это не запрещено, - промурлыкала расслабляясь.
