Автор
В нейтральной атмосфере напряжения и сомнений, юная медсестра страстно влюбляется в своего пациента, которому требуется операция. Ее чувства переплетаются со сложной хирургической ситуацией, приковывая к себе внимание главного врача. Неверный выбор и отчаянная любовь создают драматическую атмосферу, в которой каждый шаг становится жизни или смерти пациента....
— Если ты не готов к отцовству и твердо решил остаться отшельником, мы с Аминой в любом случае его не бросим.
— Издеваешься? — повышает голос, очнувшись от полузабытья. Грозит пальцем перед моим лицом. — Мой ребенок будет жить со мной! Я полечу с вами, только предупрежу Альбину. А ты позвони родителям, Герман. Мне пора домой."
"Миша порывисто подскакивает с места, летит в комнату, находит чемодан и начинает судорожно собирать вещи. Замирает с джинсами в руке, устремив наполненный гневом взгляд перед собой.
— Что касается Сафина, — четко произносит, будто выносит ему приговор.
Рука сжимается в кулак, костяшки белеют, все мышцы натренированного тела мгновенно напрягаются, бугрятся под футболкой, грозясь разорвать ее к чертям собачьим. Пока этот оборотень не принял облик зверя и не завыл на луну, я иду к нему. Улыбнувшись, протягиваю ладонь, на которую он косится с непониманием.
— Буду тебе благодарен, Миша, потому что я дал слово его не трогать. Взамен на твои контакты. Но я не обещал, что до него не доберется кто-нибудь другой.
Обмениваемся крепким братским рукопожатием, и я чувствую прилив энергии. Миша тоже оживает, как по волшебству. В его глазах пылает пламя надежды и веры. Теперь нам море по колено.
— Я рад, что наконец-то нашел тебя….
— Да тебя только за смертью посылать, мелкий! Мог бы пошевелиться, — иронично парирует он. — Как был медлительным и нерасторопным, так и остался! — выдает на автопилоте.
Кратковременная вспышка возвращает нас обоих в прошлое.
Рассмеявшись, я обнимаю его.
Вместе мы вдвое сильнее. И я не завидую нашим врагам.
Глава 33
Амина
Слышу детский плач — и, не раздумывая, бегу на звук. Сердце в осколки.
Я врываюсь в темную комнату, метаю взгляд на пустую кроватку, испуганно врастаю ногами в пол. Никак не могу избавиться от материнского инстинкта, который тянет меня к Мишане. Несмотря на то что мы нашли его родного отца, я все еще переживаю за него, как за своего сына.
Нет, Амина! Остынь! Ты можешь любить его, но в роли племянника. И стать лучшей тетушкой на свете, как Элеонора. А малышу нужен папа.
— Ну, тихо-тихо, — доносится низкий, хриплый мужской голос.
Улыбнувшись, я всматриваюсь в сгорбленный силуэт у окна. В утренних сумерках он может показаться похожим на Германа, но я четко знаю, что это не мой любимый. Они хоть и близнецы, однако совершенно разные.
