Автор
В нейтральной атмосфере напряжения и сомнений, юная медсестра страстно влюбляется в своего пациента, которому требуется операция. Ее чувства переплетаются со сложной хирургической ситуацией, приковывая к себе внимание главного врача. Неверный выбор и отчаянная любовь создают драматическую атмосферу, в которой каждый шаг становится жизни или смерти пациента....
Она будто отрывает частичку от своего сердца, но все-таки кивает мне, разрешая рассказать ему о сыне. И тут же громко всхлипывает.
Моя добрая девочка. Справедливая, честная, благородная. Она, как и я, прикипела душой к маленькому Мишане, однако понимает, что ему нужен настоящий отец.
Они исцелят друг друга, а мы всегда будем рядом.
— Не спеши ставить крест на своем будущем, Миша, — наклонившись, хлопаю его по плечу. — В клинике не выполнили твой приказ. Уверен, в этом замешан Сафин.
— Не может быть, — упрямо рычит.
— Дарья выносила и родила ребёнка. От тебя, — напираю, чтобы достучаться до этого Фомы неверующего. — И Марат об этом знал! Скорее всего, именно он направил ее ко мне в больницу, чтобы подставить меня перед Аминой. У этого психа почти получилось разлучить нас…
— Прости, что не поверила, — плачет она, не отпуская моей руки..
— Амина, не кори себя. На тот момент мою невиновность было нереально доказать, — касаюсь губами ее соленой щеки, но сразу же переключаюсь на брата.
— Где она? — ревет на весь дом, как раненый зверь. — Где мой ребенок?
— Дарья умерла, прости. Она поступила в тяжелом состоянии, и я не смог ее вытащить…
Пауза…. Мерное тиканье старых часов… Бой…
Первый удар.… Второй… На третий Миша с болью выдавливает из себя:
— А…. сын?
— Жив, практически здоров, растет и развивается, — спешу его успокоить.
— Охренеть.… - на эмоциях ругается он и застывает в полной прострации. — Ты не лжешь?
— Никогда, Миша, — выплевываю, оскорбленный его подозрениями. Мы же братья! Одна кровь. — Я точно знаю, что он стопроцентный Демин. Сначала я заметил у него наше фирменное родимое пятно, а потом провел тест, который показал отцовство.
— У меня есть сын, — звучит шокировано. Слабым эхом взметается к потолку.
— Мы назвали его Мишей, — улыбаюсь.
— Михаил Михайлович, значит.
Брат пытается осознать эту новость — и ломается. Морщины становятся глубже, черты лица ожесточаются, скулы заостряются. Ему нужно время, чтобы принять свою новую роль.
