Автор
В нейтральной атмосфере напряжения и сомнений, юная медсестра страстно влюбляется в своего пациента, которому требуется операция. Ее чувства переплетаются со сложной хирургической ситуацией, приковывая к себе внимание главного врача. Неверный выбор и отчаянная любовь создают драматическую атмосферу, в которой каждый шаг становится жизни или смерти пациента....
Не хочу отношений, будто не имею на это права.
— Почему ты спрашивал о жене? Вспомнил кого-то определенного?
Я не могу выбросить из головы наш разговор в тренерской — и обреченный взгляд Миши, когда я сказал ему, что у него никого не было. Он будто не хотел мне верить.
— Нет. Говорю же, ничего! Чистый лист! — рявкает чересчур громко и разочарованно. Бьет кулаком по дубовому столу, и Амина вздрагивает рядом со мной. Покосившись на нас, Миша извиняется и тихо признается: — Просто.… снится одна девушка.
"— Не знаю, Миша, — протянув руку, я накрываю его стиснутый кулак. — До недавнего времени я с родителями жил в Германии, а ты здесь, в России. Постоянно на службе. У тебя не хватало времени на личную жизнь, ты привык быть холостяком. Одинокий морской волк, — похлопываю его по предплечью. — Однако важными событиями в твоей жизни ты всегда делился с нами.
— Я понял. Забудь, — взмахивает ладонью, будто отгоняя наваждение. — Наверное, у меня галлюцинации. Не буду придавать им значения. Все пройдет.
— Всё пройдёт, — повторяю заторможено. — Миша, ты поэтому обратился к суррогатной матери?
— Откуда ты знаешь? — напрягается он. — Это было много месяцев назад, и…. В последний момент я разорвал контракт с клиникой.
— Стоп, Миша! Что ты сказал?
— Я почти воспользовался услугами суррогатной матери, чтобы обзавестись наследником, — громче и тверже повторяет он. — Накопления у меня были, а тратить не на кого. Когда я понял, что у меня никогда не будет полноценной семьи, я принял такое нелегкое решение. Если быть точнее, меня на эту мысль натолкнул мой психиатр, у которого я наблюдался последние полтора года.
— Сафин? — уточняю и заранее знаю ответ.
Миша удивленно выгибает бровь, а затем отрывисто кивает.
— О боже, — испуганно охает Амина, врезаясь ногтями в мою руку. — Марат?
— Все хорошо, любимая, — успокаиваю ее, целуя в висок.
— Вы с ним знакомы? — недоумевает брат.
— Это очень подлый и коварный человек, Миша, — чеканю чуть ли не по слогам, не сдерживая ярости. Руки непроизвольно сжимаются в кулаки. — Похоже, он манипулировал тобой, чтобы отомстить мне.
