Автор
Соня, поглощенная переживаниями об impending разводе своей подруги, не замечает, как нежные прикосновения к ее округлившемуся животиком телосложению превращаются в нечто завораживающее и почти магическое. В этой атмосфере любви и тревоги, где каждый жест кажется вздохом души, Соня погружается в глубины собственной чувственности и иллюзий о будущем....
— А вы, я так понимаю, ее мама?
— Да, — подтверждаю, — я мама Майи, София.
Стараюсь не смотреть на Рустама, слишком сложно сохранять спокойствие в его присутствии. А держаться еще сложнее.
— Очень приятно. Я Астафьев Олег Матвеевич, лечащий врач Амира, — представляется мужчина и поворачивается к притихшим Руслану и Ди. — Думаю, вы можете прекратить поиск донора. У этой малышки с вашим сыном достаточно высокая совместимость. Все обнаруженные несовпадения незначительны. Можно начинать готовить мальчика к транспортировке и операции.
Диана замирает, поворачивается ко мне и смотрит с такой щемящей надеждой в глазах, что у меня у самой начинает болеть в груди.
— Это правда? — шепчет она почти беззвучно, но Астафьев читает по губам."
"— Да, — кивает он, — и чем быстрее ваш сын окажется в выбранной вами клинике, тем быстрее будет проведена трансплантация. Начинайте готовить документы, и чем скорее, тем лучше. Костный мозг мы возьмем когда уже все будет готово, а пока девочку осмотрит педиатр.
Олег Матвеевич так спокоен, как будто речь идет о чем-то рядовом.
Но доктора наверное иначе все воспринимают, они привыкли к чужому горю. Это не бездушность, это профессионализм. Меня каждый раз трясет от банальной повышенной температуры у ребенка, и если бы наша семейный врач тряслась вместе со мной, я бы точно сошла с ума. А так ее спокойствие передается мне, и это только на пользу и мне, и моей малышке.
— Ну что, Майя, бери маму за руку и пойдем, — говорит Астафьев. — Врач тебя послушает и посмотрит горлышко. У тебя же ничего не болит?
Моя девочка мотает головой, подходит к Демиду и берет его за руку.
— Я с ним пойду, — заявляет доктору и задирает голову, глядя на Ольшанского снизу вверх. — Можно?
Демид от изумления округляет глаза, но самообладание возвращается к нему достаточно быстро.
— А как же, — он застегивает пиджак и сжимает маленькую ручку, — полетели, пчелка.
Они выходят из кабинета первыми, Астафьев кивком головы приглашает идти за ними и тоже уходит.
Я слишком внимательно его слушала, поэтому пропускаю момент, когда ко мне подлетает Ди и хватает за руку.
— Соня, — сипит она, — ты не представляешь, что ты для нас сделала. Просто не представляешь. Ты спасла нашего сына. Если бы не ты… Как мне тебя благодарить? Чем я смогу отплатить?
В ее глазах блестят слезы, а я не знаю, что сказать.
