Автор
Соня, поглощенная переживаниями об impending разводе своей подруги, не замечает, как нежные прикосновения к ее округлившемуся животиком телосложению превращаются в нечто завораживающее и почти магическое. В этой атмосфере любви и тревоги, где каждый жест кажется вздохом души, Соня погружается в глубины собственной чувственности и иллюзий о будущем....
Ольшанский явно не понимает, почему я до сих пор не превратилась в соляной столб. Обо мне и говорить нечего. Но мне есть что терять.
— У меня нет денег на хорошего адвоката. А просто так Рустам меня не отпустит.
Демид продолжает изучающе меня рассматривать. Он не делает попыток высвободиться, и меня не покидает чувство, будто он развлекается.
— Ясно, — кивает мужчина и все-таки отцепляет мою руку от своего рукава, — так бы сразу и сказала. В принципе, для меня не проблема помочь тебе оставить мужа без трусов, но знаешь, пожалуй я не стану этого делать.
— Я не собираюсь претендовать на имущество. Мне просто нужен развод, — чуть не кричу в отчаянии."
"— Только не говори что, ты готова отказаться от денег Айдарова, — говорит Демид, внимательно вглядываясь в мое лицо.
— Готова.
— Ну и дура, — равнодушно заключает он. — Все, прости, твое время истекло.
Ошеломленно вскидываюсь, пальцы непроизвольно переплетаются на животе.
— Зачем вы тогда согласились на встречу?
— Интересно было на тебя посмотреть.
И я с отчетливой ясностью понимаю, что слишком понадеялась на эту встречу. И что у меня больше нет шансов.
Безысходность и отчаяние затапливают и выплескиваются самым неожиданным образом. Язвительно отвечаю Ольшанскому:
— Так и скажи, что младший брат тебе не по зубам. А не придумывай несуществующие причины. И прекрати эти жалкие нападки, ты ничем не лучше Рустама.
Иду к двери, в ушах гулко стучат молоточки. Сама на себя злюсь — я не должна была с ним связываться. Почему я решила, что старший брат мужа станет мне помогать? Для него я одна из Айдаровых, это слишком заметно отражается в его невыносимо знакомых черных глазах.
Мысленно прошу прощения у малыша. Я обещала себе не волноваться, а у самой внутри все клокочет. Если бы меня сейчас увидела Анна Анатольевна, точно привязала бы к кровати на все оставшиеся семь месяцев.
— Стоять, — звучит за спиной негромкий, но резкий окрик.
Пожимаю плечами и продолжаю идти. Через секунду путь преграждает широкоплечая стена.
— Я не Айдаров. Они мне никто.
— Когда в следующий раз будешь так сверкать глазами, не забудь посмотреться в зеркало, — говорю, не желая смотреть в лицо наглецу. Зато он не церемонится, хватает за плечо и встряхивает.
— Кто тебя надоумил обратиться ко мне? Говори.
