Автор
Соня, поглощенная переживаниями об impending разводе своей подруги, не замечает, как нежные прикосновения к ее округлившемуся животиком телосложению превращаются в нечто завораживающее и почти магическое. В этой атмосфере любви и тревоги, где каждый жест кажется вздохом души, Соня погружается в глубины собственной чувственности и иллюзий о будущем....
Я не смогу с ним после Лизы… — говорю, а сама мучительно краснею. С каких пор я обсуждаю свою интимную жизнь с посторонними мужчинами?
Ольшанский внимательно вглядывается в мое лицо и отрицательно вертит головой.
— Ничего у тебя не выйдет, Соня.
— Почему? — я наоборот стараюсь не смотреть ему в глаза.
— Потому что «не могу» и «не хочу» это разные вещи. Сотни, тысячи мужчин трахают других баб, и жены их прощают. Почему Айдаров должен стать исключением? Он как минимум будет пытаться тебя вернуть. И если ты позволишь ему начать это делать, ты никуда не денешься.
— Ты меня совсем не знаешь, — шепчу я, внутренне ужасаясь, насколько это может оказаться правдой. — Почему ты считаешь меня такой тряпкой?
— Потому что я это прочитал, — отвечает он очень серьезно.
— Где? — непонимающе моргаю. Он приставляет к моему лбу указательный палец."
"— Здесь, — и проводит по ресницам. — И здесь тоже. Решай сама, Софья Айдарова. Спроси себя, насколько ты хочешь перестать ею быть.
Молчу, переваривая услышанное.
— Какие у меня гарантии, что я могу тебе доверять? Ты ведь сначала отказывался, а теперь готов поселить меня у себя дома.
— Это правда, я хотел отказаться. Но ты прошла тест-драйв, — невозмутимо отвечает Ольшанский, и в ответ на мой вопросительный взгляд, поясняет: — Если бы меня не оттолкнула, я вряд ли стал бы тебе помогать. Не люблю шлюх.
И пока я возмущенно хватаю ртом воздух продолжает без всякого перехода:
— Насколько я понял, ты не успела пообедать.
Глава 11
СоняЯ не голодна, но в отель возвращаться боюсь. И с Ольшанским мы не договорили. Главное я поняла — он согласен помочь, вот только мы не обсудили самое важное. Что он хочет взамен.
Демид обещает, что наши с ним отношения будут игрой, прикрытием, и я ему верю. Особенно когда вижу себя в зеркале в туалете, куда я пришла привести себя в порядок.
Я никогда не оценивала свою внешность слишком высоко.
Зато Рустам всегда говорил, что я самая красивая. И еще называл меня ведьмой, говорил что я его околдовала и навсегда привязала к себе.
Но сейчас из зеркала на меня смотрит худое лицо с большими глазами. Под глазами круги, скулы выступают, кожа бледная и прозрачная. Одежда болтается как на вешалке.
