Автор
Соня, поглощенная переживаниями об impending разводе своей подруги, не замечает, как нежные прикосновения к ее округлившемуся животиком телосложению превращаются в нечто завораживающее и почти магическое. В этой атмосфере любви и тревоги, где каждый жест кажется вздохом души, Соня погружается в глубины собственной чувственности и иллюзий о будущем....
Почему я так реагирую? Мне должно быть совсем, полностью, абсолютно наплевать, женат Рустам или нет.
— Правда? — Олеська даже не пытается скрыть торжествующие нотки. — А я слышала…
— У меня есть сын, — опережает ее Айдаров, — но он живет со своей матерью. А я разведен.
Я пытаюсь успокоить сердце, скачущее по грудной клетке как теннисный мячик. Айдаров не стал уточнять, что развелся он совсем с другой женой, не с матерью его сына. Со мной.
Или они были женаты и развелись?
Боже, зачем я вообще об этом думаю. Мне же все равно.
Все равно. Все равно. Все равно.
Все равно, что Рустам не женат на Лизе. Все равно, что они вместе не засыпают и не просыпаются. Что она не готовит ему завтраки, а он не вламывается к ней в ванную, когда Лиза собирается принять душ.
Что мне дает это знание? Это что-то для меня меняет? Ничего. Абсолютно.
К тому же, что мешает Рустаму периодически спать с Лизой? Тоже ничего.
Я так старательно дистанцировалась от всего, что касалось моего бывшего мужа и его новой семьи. Или любовниц.
Нет, мы не стали с Ольшанским задушевными подружками, но уверена, что молчать бы он не стал. Я специально держалась, потому что ни меня, ни дочери это все не касается.
— Только не говорите, что вы не в отношениях, — всплескивает руками Славина, — мы же вас просто не выпустим из города!
Мне не видно лица Рустама, но почему-то уверена, что он не улыбается. Он вообще никогда терпеть не мог такие прозрачные намеки и считал их пошлыми.
Хотя, все это по его словам. Девушек типа Лизы он тоже называл исключительно неприличными словами, а теперь она мать его сына. Наследника.
— Сын это отлично, — замечает наш юрист Мишин, — у меня две дочки. Мы с женой хотим пацана, но боимся рисковать.
— А у меня наоборот парни. И я считаю, нам двоих с головой, — поддерживает разговор Каменецкий, а я нахожусь на грани обморока. Сейчас очередь дойдет до меня, потому что остальные у нас бездетные. И от моей тайны останется пшик.
Я конечно могу попросить Демида сыграть роль нашего блудного папаши, но уверена, что он меня пошлет. Даже заранее могу сказать, какими фразами.
Как бы я ни относилась к Ольшанскому, к детям у него особое отношение. Поэтому у него их нет. Да и как я уже говорила, придумывать сказки относительно отца Майи можно ровно до того момента, как Рустам ее увидит.
— Так что, Рустам Усманович, переезжаете к нам? Кстати, недалеко от нашего офиса дом построили.
