Автор
В мире, где правда часто обманывает и ускользает из рук, глава Неверный открывается в мрачных закутках и светлых уголках. Сюжет ломается на бесконечных кругах сомнения и доверия, оставляя читателей с открытыми рохотами, дрожащими от незавершенности. Атмосфера — это то непонятное ожидание перемен, которое сквозит каждую страницу, будто неведомая рука манит к переломам и врата, где правда прячется или выходит наружу....
Другую бы давно ебал так, чтобы выла, а с ней… Кто бы сказал, что Расул не спешит членом дырку наполнить, понемногу проникает, не поверил бы. Однако вот он — я, елдаком по щелочке еложу, совсем по краю, и нравится…"
"Нравится, как девчонка подо мной еще больше плывет, как теряется совершенно и незаметно для себя ножки все шире и шире распахивает, приглашая в себя.
Тонкие, как соломинки, ножки, раздвинуты в стороны. Она, может быть, себе отчета не отдает, но правой ножкой уже ловко мои бедра обвела, прижалась.
Раскрывается так манко…
Ее запах висит в воздухе.
Сука, не помню, чтобы мои бабы так густо и вкусно пахли. Не влажной пиздой, готовой для секса, а чем-то вкусным… Тонким, пряным, как яркая приправа. Утыкаюсь носом в длинную шею, собираю больше запаха. Да… Да… Ее запах. Просто пониже он такой раскрытый, полный, обильный. О да, кто-то обильно на мой хер росы напустил.
И трется.
Трется об меня голодной писюшкой. Завитки от влаги и пота блестят, балдею от того, как ее пушок касается моей кожи, нежные, тонкие волоски у писюхи.
Немного нажал, теребя, Санька выгнулась, буквально наскакивая тугой дырочкой на кол, готовый ебаться.
Кажется, притормозить, это не наш вариант.
Сама же голодная, а!
Последняя пауза — на ней слишком много одежды. Ее верхняя одежда отправляется рывком в сторону.
— А ты? — пьяно шепчет малыха, подкрадываясь пальцами под мою футболку.
И я, блять, бомблю, от этой фразы.
Нереально бомблю!
Снимаю с себя футболку, чувствуя, как по торсу путешествуют ее тонкие пальчики, зачарованно так, несмело.
— Давай потом… — шиплю, когда от ее вкрадчивых движений сердце вот-вот откинется.
А я еще даже головкой в расщелину не вошел, все у входа мажусь.
— Потом?
— Да-да… Сюда иди, — жадно целую ротик, она сплетается язычком с моим, старательно двигая восьмерки.
Прямо чувствую, как она пытается за мной повторить, как ловит мой рисунок и выводит его. В школе, небось, отличницей была.
— Расул! — вскрикивает мне в рот, вспыхивая телом, когда раздутая от похоти головка, раздвигает тонкие лепестки входа.
Я уже немного в нее погружался. Но то было сзади, сейчас ощущения иные, и я хочу… хочу видеть.
Поднимаюсь, опускаю взгляд…
— Аааааа…
Я сам стону от вида, как ее молочные губки мой темный член обтягивают.
Двигаю вперед-назад немного, под чмокающие звуки нереально мокрой писи.
Кайф.
Сумасшедший.
