Невероятная очевидность чуда — это драматическая история о человеке, который стал свидетелем необычайных событий. В непредвиденные моменты жизни он видит то, что другие обычно проходят мимо. Атмосфера книги наполнена сюрреализмом и эмоциями, создавая иллюзию реальности для читателя в мире обычных действий....
Твой арабский… твои тайны, потрясающая шелковистость кожи, от которой у меня происходит снос башки и что-то там в ней мутится всякий раз, когда я к тебе прикасаюсь. И эти твои бирюзовые глаза, в которых прячется какая-то непростая загадка, и голос с еле уловимой хрипотцой, и то, как ты произносишь некоторые слова, чуть-чуть сглаживая и растягивая шипящие звуки. Теперь я понимаю, что это накладывается от владения арабским… Ты как… сказка, как нечто удивительное. И эти наши с тобой вселенные: моя простая и твоя загадочная – нам обоим понятны.
– Ну да, человек, который умеет разговаривать со зверьми, быть своим в дикой тайге и выживать в опасных условиях и полном безлюдье, нырять и плавать с аквалангом, управлять яхтой и снимать невероятные фильмы и еще неизвестно что умеющий, поскольку он до сих пор так и не рассказал мне, чем конкретно занимается, – это, без сомнения, очень «очевидный» и зашибись какой простой чувак, – с усиленной иронией заметила Ева.
– Не, ну может, конечно, я и не совсем уж простоватый дядька, но по сравнению с тобой… – покрутил головой Орловский, не соглашаясь.
– Ладно, – закрыла тему Ева, – констатирую очевидное: ты снова умело соскочил с рассказа о себе, беззастенчиво проигнорировав свою очередность. Должен теперь будешь без уверток рассказать мне все, вплоть до объяснения той самой причины, из-за которой оказался здесь, в Калиновке, в родных российских бебенях. А сейчас я, пожалуй, пойду спать.
– Это куда это? – наигранно возмутился Орловский, поднимаясь из-за стола.
– В свою комнату, – уведомила его Ева, вставая со стула следом за ним.
– У тебя там кровать поменьше, чем в моей комнате, нам вдвоем будет маловато места, – напомнил ей Орловский.
– Ну, я же «вероятна», – усмехнулась Ева.
– Зато я очень даже очевиден, – искусственно-строгим тоном отрезал Павел.
В этот раз утро у них было не таким «добрым», как предыдущее, ибо разбудил их не страстный порыв и желание, а настойчивый и неумолимый звонок подполковника Данича, разносившийся набирающей громкость мелодией на смартфоне Евы.
– Утро доброе, – посмеиваясь над сонным откликом Евы, поприветствовал ее фээсбэшник.
– И вам того же, – проворчала Ева."
"– Надеюсь, – отозвался Данич и переключился на деловой тон: – Значит, так, Ева Валерьевна, слушайте вводную. Вы с Павлом Андреевичем идете на рыбалку, на то место, где рыбачили в прошлый раз. К вам присоединяются еще двое рыбаков, которые остановились в гостевом доме у Ивана Леонидовича.
