Невероятная очевидность чуда — это драматическая история о человеке, который стал свидетелем необычайных событий. В непредвиденные моменты жизни он видит то, что другие обычно проходят мимо. Атмосфера книги наполнена сюрреализмом и эмоциями, создавая иллюзию реальности для читателя в мире обычных действий....
– Ты стала для меня очевидной любимой, Ева Валерьевна. А невероятной и загадочной останешься, видимо, навсегда. – И спросил немного шутливо: – Ну что, Ева Валерьевна, согласишься бытийствовать совместно и выйти за меня замуж?
Ева поднялась с места, шагнула к соседнему стулу, на который Павел положил пакет с ее магазинными покупками, зарылась в его недра, отыскала в нем апельсины, выбрала самый большой и самый красивый, по ее мнению, который она еще в магазине наметила съесть первым.
– Давай почищу, – забрал у нее апельсин после того, как Ева закрыла воду, Павел и, достав из специального чехла, разложенного рядом с ним на столешнице, небольшой ножик, принялся аккуратной спиралью срезать с апельсина шкурку.
– А ты все помнишь про спецусловия моей семьи, о которых я рассказывала, Пал Андреич? – с интересом глядя на то, как он управляется с чисткой кожуры, сдерживая улыбку, напомнила ему Ева.
– Ну, если основной постулат про то, что главенство мужчины внешнее и его слово крайнее в решении социальных задач, а женщина отвечает за внутренние вопросы и дела в семье, остается в силе, то меня вполне устраивает. А арабский язык я уже начал учить. Константин Алексеевич подогнал мне отличного репетитора.
– Ничего себе, – восхитилась Ева, – эк ты серьезно подошел к вопросу женитьбы.
– Ну так и вы, Ева Валерьевна, девушка необыкновенная, и простые правила в вашем случае не пляшут. А я хотел подстраховаться, – пояснил он и, разломив уже очищенный апельсин пополам, отделил от одной половины дольку и протянул Еве.
– Но ведь наверняка и у тебя, Пал Андреич, имеются свои правила в семье, которые ты хотел бы перенести на свою семейную жизнь. – Кивнув благодарно, она откусила половину дольки и, закрыв глаза от наслаждения, не удержалась от восторженности: – Ум-м-м… – И, засунув в рот оставшуюся половинку, пояснила: – Весь день мечтала об апельсине.
– На, – протянул ей вторую дольку Павел, развернулся и встал рядом так, что они едва касались друг друга плечами, и усмехнулся, пожелав: – Наслаждайся.
