Невероятная очевидность чуда — это драматическая история о человеке, который стал свидетелем необычайных событий. В непредвиденные моменты жизни он видит то, что другие обычно проходят мимо. Атмосфера книги наполнена сюрреализмом и эмоциями, создавая иллюзию реальности для читателя в мире обычных действий....
Поразительный типаж, настолько сильно совпадающий с типичными книжными негодяями и прохиндеями, что только диву даешься. Пронырливый, расчетливый, скользкий тип. Но…
– Но нужный в любом обществе, – закончил за девушкой фразу Орловский.
– Верно, – покивала Ева. – Что мне известно про него: Митрич был подпольным ростовщиком еще с советских времен и ссуживал людям деньги под приличный процент, под залог чего-либо или под официальные, как бабушка это называла, «заемные письма». Ну то есть расписки с паспортными данными человека и зафиксированной в них суммой, как правило, в два раза больше той, что выдавалась на самом деле.
– Обмывают улов, – «подсказал» Орловский.
– Именно, – опять покивала Ева. – И нередко случается так, что подзависнут рыбачки на несколько дней, разгуляются, денежки на опохмелку и «продолжение банкета» кончатся, они и идут к Митричу за займом. Вроде бы суммы маленькие, а…
– А набегает прилично. Опять-таки залог оставили, – покивал Павел, продолжив ее мысль.
– И не только дачники, понятное дело, – продолжила делиться информацией Ева. – Поселковые да деревенские, заозерские которые, – тоже. Хоть и гнушаются общением с Митричем.
– Обычная история удобных компромиссов, – кивнул Орловский и расширил круг людей, описанных Евой: – И скорее всего, к нему обращаются не только местные жители и дачники, а и из городов районных приезжают те, которые узнали о его подпольной деятельности от тех же дачников и рыбачков.
– Наверняка, у людей же разные жизненные обстоятельства случаются, – согласилась с ним Ева. – А Митрич хотя бы не лютует, как те же современные микрофинансовые организации, у него стабильный процент, высокий, конечно, но вполне вменяемый.
