В службе магического надзора тебя готовят к ответственности. Я осознала будущие изменения, вызовы и потенциальные трудности. Клятва гарантирует, что никто не похитит информацию о тебе. Никто не знает моих секретов — либо лишишься чувств от слуха неожиданной информации, либо окажешься в забытье....
Ближайшие же выходные, которые наступили через три дня, я решила провести на вилле дель Соле́йль. Мы как сбежали от невест маркиза тогда, более месяца назад, так и не возвращались. От дворецкого и управляющего приходили отчеты о проделанных ремонтных работах, и этим его сиятельство удовлетворился. Лекс вообще не хотел туда возвращаться, он с головой окунулся в свою новую насыщенную событиями и учебой жизнь.
А сейчас вот я решила съездить на виллу, пообщаться с Кассе́лем, посмотреть, что успели сделать рабочие и слуги.
Ни лорд Риккардо, ни Лексинталь мое желание не поддержали. Они украдкой переглядывались, вздыхали, после чего маркиз вдруг «вспомнил», что у него в выходные на службе страшно важные дела, которые он никак не может отменить.
Его отпрыск был более честен, все же ребенок еще, не научился так нагло врать. Он просто притулился ко мне под бочок и спросил:
– Ты очень обидишься, если я не поеду с тобой на виллу?
– Совсем не обижусь. А почему ты туда не хочешь? Плохие воспоминания?"
"– Не то чтобы плохие.
– Слушай, а я вот все пыталась понять, что меня смущает, и только сейчас осознала. А где твои няня и кормилица? Тебя же привезли от эльфов еще младенцем? Кто тебя выкармливал-то? И потом?
Лекс помрачнел, долго молчал, но потом все же ответил:
– Кормилица была, правда недолго. У нее свой ребенок, моя молочная сестра, простыла сильно и умерла.
– А няня? Не сам же он за маленьким ребенком следил.
– А вот няня дольше была, только она утонула, когда мне шесть лет было. Причем так по-глупому. Может, судорогой ногу свело? А может, сердце? Не знаю, а только ее вытащили, но откачать уже не смогли.
– Новую ты не захотел?
– Она хорошая была, – невпопад ответил он. – Не могу сказать, что она меня любила, нет. И не баловала никогда. Но не обижала. Строгая, но справедливая была. Я плакал, когда ее не стало.
– А потом кто тобой занимался?
– Да все понемногу. Слуги, отец, дядюшка, учителя, гувернеры.
– М-да.
– И мне сейчас кажется, что если я вернусь на виллу, то… всё закончится.
