Его недоуменный взгляд сначала падает на ленту в моих руках, потом на мои ноги. И снова на ленту.
— Что ты делаешь? — интересуется он с недоумением.
— Как что, делю кровать.
Я захожу со своей стороны, лезу на кровать и кладу сантиметровую ленту вдоль прямо посередине.
— Вот. Это моя половина, — указываю на свою, — а это твоя. То есть за эту грань ты не переходишь.
— Ты бы еще меч положила, — Рокотов в открытую смеется.
— У меня его нет, — бурчу в ответ. Не вижу ничего смешного. — Так что, ясно?
— Яснее некуда. Где ты раздобыла эту сантиметровую ленту? — продолжает веселиться он. — Не говори, что взяла с собой.
— Делать мне больше нечего. Тут лежала, в ящике, — киваю я на туалетный столик.
И снова этот его взгляд, он проходится им по моим ногам сверху вниз и обратно. Жалею, что у меня в гардеробе нет пижамы с длинными штанами. Надо было купить перед поездкой. И вообще, нечего на меня так пялиться, никогда женских ног не видел, что ли?
— Ну, раз все ясно, я спать, — коротко бросаю я и юркаю под одеяло.
Ложусь на самый край, чтоб уж точно подальше от Рокотова, и закрываю глаза. Спустя десять минут он выключает свет и тоже ложится — я ощущаю, как принимается кровать под его весом.
Замираю. Но он вроде затихает, и я расслабляюсь.
В какой-то момент вырубаюсь. Просыпаюсь оттого, что мне на талию ложится его лапища, и сам он придвигается ко мне вплотную. Ощущаю его горячее дыхание на своей шее.
Я подрываюсь в кровати, натягивая на себя одеяло. Да что с ним не так? Ведь попросила же по-человечески!
— Ты что, в пространстве не ориентируешься? — шиплю я.
— Почему же, наоборот, отлично ориентируюсь.
— Тогда давай, двигайся на свою половину!
— Кира, — слышу в его голосе раздражение.
— Я ведь вижу, как ты на меня реагируешь. Зачем отрицаешь?
Ну не хочется мне быть развлечением на пару ночей, и я об этом говорила. Разве это так сложно понять и принять? Раз сложно, то отрицала, отрицаю и буду отрицать!
— Я реагирую? — стараюсь сделать голос максимально удивленным. — Тебе почудилось. Максим, мне идти спать на пол? Я, между прочим, пробовала. Там неудобно и очень холодно. Но если ты не перестанешь приставать, я лягу. Простыну, и это будет твоя вина.
Ему ведь не нужна больная невеста и испорченный отдых? Очень надеюсь, что так.
— Я понял, — стальным тоном отзывается Рокотов. — Спи.
И он возвращается на свою половину.
Вот вроде и отступил, но сделал это так, что мне максимально некомфортно.
Мог бы сказать: «Я все понял, Кира, уважаю твое решение».
