Но у меня на себя были совсем другие планы.
И пусть магии здесь почти не водилось, но я собрала все, до последней крохи. Ее было недостаточно, чтобы остановить собак связующим заклинанием, но вполне хватило, чтобы поймать взглядом одного из псов, затем сломать ментальную преграду, устанавливая с ним контакт, и отдать ему приказ.
На это я израсходовала все, что у меня было, до последней капли.
Я увидела, как, не добегая до беседки и не успев напасть на сосредоточенного, сжимавшего меч Роланда, черный с белой подпалиной на груди пес накинулся на другого. Сбил сородича с ног, и они, рыча и огрызаясь, покатились по траве.
Потому что тот, первый, стал меня защищать, как свою хозяйку. Именно это я ему и внушила, и теперь он был готов стоять за меня до последнего.
Вскоре недоуменный Роланд опустил меч. Протянул руку, помогая мне подняться. Смотрел на меня, а еще на грызущихся собак, удивленно, словно не понимал, что именно здесь произошло.
Вот и я тоже не понимала. Вернее, знала, что отвела от нас угрозу, но дальше снова начинались привычные блуждания в темноте.
То, что я вспомнила о бахри-амерах, свидетельствовало о том, что я — принцесса Ашера. А то, что мне удалось усмирить псов — потому что подбежала стража, схватила и растащила их в разные стороны, — говорило о том, что я все-таки Чариз Морис.
И ничто — вернее, никто кроме братьев Ворсли, — не подтвержало то, что я — Шерридан Макнейл!
В Тронный Зал на этот раз я отправилась вместе с тетушкой, но перед уходом нас порядком облизали Бутчер и Дорри. Да-да, именно так звали наших псов, уверенно занявших два кресла Большой Гостиной и делавших вид, что им там самое место.
Они оказались настоящими милашками — правда, с Дорри мне пришлось порядком повозиться. Первый раз я сделала это еще в Саду Избранниц, потому что она продолжала рваться с привязи, на которой ее держала охрана. Рычала, огрызалась, кидалась на людей, все еще пытаясь выполнить приказ своей хозяйки.
И она добралась. Но уже после того, как я заново собрала магию и сломала ментальную защиту собаки, установив с ней контакт. После этого я попросила спустить присмиревшего пса с поводка, заявив, что Дорри не причинит мне вреда.
А то, что она так рвалась, — все потому, что собака сильно по мне соскучилась.
И Дорри, повизгивая от счастья и виляя длинным хвостом, порядком меня облизала.